Книга Шёпот берёз, страница 128 – Елизавета Дворецкая, Ирина Невская, Александр Егоров, и др.

Витим и Борила под своей берёзой слышали плеск, визг и смех, долетавшие от озера, разбирали голоса, красивые, но такие, что и не понять: то ли это девушки смеются, то ли птицы кричат. Голоса были звонкими, блестящими и холодными, как лунный свет. Вцепившись друг в друга, оба парня дрожали, не имея в голове ни единой мысли, кроме бессловесной мольбы: только бы их не заметили.

— Ой, кто это? – вскрикнул рядом с ними звонкий голос, полный любопытства и задора. – Смотрите, парень! Какой хорошенький!

Витим завертел головой, пытаясь увидеть источник голоса, и первым делом обнаружил, что никакого Борилы рядом нет, что он цепляется застывшими руками за траву у корней берёзы, а в трёх шагах от него стоит вила и её горящие зелёные глаза смотрят прямо на него. Нечеловеческое совершенство этого стройного белого тела, лица, густых и длинных волос внушали разом восторг и резкое чувство ужаса, как будто от самого вида этой безумной красоты можно было умереть на месте. В ней играла и бурлила сила самой земли, пробудившейся весной для нового роста и цветения, и столкновения с этой силой человеческое естество не могло выдержать. Хотелось бежать от неё сломя голову, и хотелось любоваться ею, пусть даже ценой жизни.

Витим пошевелился, кое-как поднялся на ноги, цепляясь за берёзу: он знал, что надо бежать, но трава опутала ноги и не пускала.

— Какой миленький! – вскрикнул с другой стороны новый голос.

Пообок стояла другая вила, с волосами потемней и с голубыми глазами, так же ярко горящими в ночной темноте. Её высокая пышная грудь вздымалась от бега и смеха, яркий рот приоткрылся, а глаза обшаривали его в радостном нетерпении, точно новую забаву.

— Кудрявенький!

Она мягко протянула к Витиму руки, и невидимая сила вдруг мощно повлекла его в её объятия, голова закружилась, сознание стало меркнуть. Он забыл свой страх, забыл время и место и ничего не видел и не знал, кроме сокрушительной прелести этого стройного тела.

— Он мой! – крикнула другая вила. – Я его первая увидела!

— А я первая возьму!

— Я не отдам!

— А вот попробуй!

Витим опомнился: да ведь сейчас они просто разорвут его пополам и бросят, как лоскуты рубашки! Чары ослабли, и он бросился бежать, не разбирая дороги. Он знал, что в этой роще он целиком в их власти, но ни о чём сейчас не думал, а только бежал, как зверь, спасая свою жизнь и рассудок. Обе соперницы со смехом и визгом мчались за ним, едва касаясь травы, то отставали, то опять нагоняли и тянули к нему руки, то даже чуть перегоняли и вдруг выскакивали из-за берёз, звонко хохоча, когда он от неожиданности спотыкался и ударялся о деревья. Ему уже мерещилось, что их не две, а два десятка и они окружили его со всех сторон.

Казалось, вот-вот впереди будет опушка, просвет, воля и спасение; он забыл, что даже вечером они не могли найти выход, и только приходил в отчаяние от того, что роща никак не кончается, что он уже задыхается, а звонкий смех охотниц звучит прямо над ухом и они даже не думают отставать. Его томил жар и трепал озноб, волосы взмокли, рубаха прилипла к спине, всё тело болело от ударов о деревья.

Вдруг одна берёзка встала прямо перед ним, и Витим невольно ухватился за неё, чтобы не врезаться лбом.

И вдруг обнаружил, что держит в объятиях девушку. Её длинные распущенные волосы были влажными, и ткань рубашки местами намокла и липла к телу. От неё пахло влажной свежестью леса, травами и цветами. Раньше, чем он успел сообразить, прохладные гладкие руки жадно обвились вокруг его шеи и губ коснулись холодные влажные губы. Витим попытался оттолкнуть её, но она вдруг сама вскрикнула и отшатнулась, точно обожглась.