Книга Кощеева жена, страница 68 – Екатерина Шитова

Матрена затряслась от страха, отпрянула от окна и задернула занавеску. И тут до нее снова донеслись шаги. Мужчина подошел к самому окну и спросил приглушенным, хриплым басом:

— Сама выйдешь? Или мне в дом зайти?

Матрена вся похолодела от ужаса и стала судорожно осматриваться, пытаясь найти хоть что-то, чем можно было бы защититься.

— Молчишь? Ну ладно, тогда я сам зайду, – снова проговорил мужчина и направился к крыльцу.

Матрена взглянула на спящих сыновей и бросилась к окну.

— Стой! – хрипло выкрикнула она.

Яков Афанасьич остановился, развернулся и снова взглянул на Матрену.

— Я сама выйду. Иду… – торопливо проговорила она.

Схватив со стола нож, она направилась к двери.

— Ох, Тиша… Где же ты, мой Тишенька? Нет тебя, когда ты так мне нужен! – горестно прошептала она и, спрятав нож за спину, распахнула дверь.

Спустившись с крыльца, Матрена увидела его – высокого и широкоплечего. В лунном свете темный профиль Кощея был страшен – длинный, крючковатый, как клюв коршуна, нос, выпученные глаза, покатый лоб. Он ничуть не изменился, разве что его взгляд стал еще более злым. Матрена почувствовала, как все ее тело покрылось мурашками.

— Ну здравствуй, Матрена! – сказал Яков Афанасьич и улыбнулся, – давно не виделись!

Матрена сжала зубы и не ответила на приветствие. Рука, в которой она сжимала нож, вспотела от волнения.

— Вот ты какая стала! Располнела, похорошела! – Яков Афанасьич звонко причмокнул, как будто собирался съесть Матрену, – раньше скакала, как молодая кобылка, столько прыти в тебе было! А теперь успокоилась, гляжу. Может, посговорчивее стала?

Матрена молчала, по телу ее прокатилась волна знакомой, противной слабости. Ноги задрожали, руки опустились, еще чуть-чуть, и она выронит нож.

“Нет, только не это! – подумала Матрена, – Упыриха передала мне почти всю свою силу. Хоть бы эта ведьмина сила сейчас мне помогла!”

Яков Афанасьич подошел к Матрене и коснулся рукой ее щеки. Взгляд его стал таким черным, что Матрена утонула в этой черноте, как в бездонной яме. Она хотела оттолкнуть его руку, но не могла пошевелиться.

— Матрена… Ты сладко пахнешь, даже слаще, чем раньше! Я так истосковался по тебе, любимая! Иди же ко мне! Ну?

Мужчина обхватил обмякшее тело Матрены, притянул к себе и принялся покрывать жаркими поцелуями ее шею.

— Да провались ты со своей любовью, проклятый Кощей! – прошипела Матрена с ненавистью и из последних сил толкнула свекра в грудь.

— Не сопротивляйся. Ты моя, Матрена. И скоро ты станешь моей женой.

— Никогда! – яростно прошептала Матрена.

Свекр прижал ее к себе ещё крепче, и она захрипела от нехватки воздуха, вцепилась одной рукой в шею Якова Афанасьича, а другую руку, в которой был зажат нож, вскинула над головой.

Но чем крепче мужчина сжимал Матрену в объятиях, тем сильнее она слабела. Нож выпал из ее руки, стукнулся о землю, и ноги перестали держать ее, подкосились. Матрена рухнула в мокрую траву, и Яков Афанасьич набросился на нее, как голодный зверь на кусок мяса. Разорвав в клочья тонкую, полупрозрачную сорочку, он овладел Матреной с натужными стонами. Она лежала под ним, не шевелясь, отвернув лицо в сторону, сгорая от стыда и ненависти. Но тело ее было парализовано, ни руки, ни ноги не слушались. Горячие слезы текли по щекам Матрены, она думала, что тут и умрет теперь – под тяжелым телом свекра.