Книга Кощеева жена, страница 70 – Екатерина Шитова

* * *

Спустя пару дней вернулся Тихон. Он зашел в дом без стука, подкрался на цыпочках к Матрене, стоящей у плиты, и крепко обнял ее. Но Матрена вовсе не обрадовалась этому, она вдруг громко закричала и вцепилась в руку мужа зубами.

— Да что ты, жена, обезумела что ли от одиночества? – проворчал Тихон, когда Матрена заматывала его прокушенную ладонь тряпицей.

Она виновато взглянула на него и отвернулась.

— Прости меня, Тиша. Не знаю, что на меня нашло. Испугалась так, что чуть сердце не выпрыгнуло из груди! – Матрена помолчала, а потом добавила, – ты не делай так больше, прошу тебя!

Тихон обиженно махнул рукой и повернулся к сыновьям, которые испуганно притихли, сидя за столом. Возвращение отца всегда было для них праздником, но сегодня мама этот праздник испортила. Теперь все были грустные и нахмуренные, никто не улыбался друг другу.

— Пап, а мне Иван ножик деревянный сделал. Мы с соседскими ребятами в войнушку играем. Я их ножом режу!

Матрена, услышав про нож, содрогнулась, вспомнив, как колола ножом тело Якова Афанасьича, как хрустели и ломались под ее ударами ребра, как из ран струилась алая кровь, как все под ее руками превращалось в теплое кровавое месиво. Она же все прекрасно помнила, значит, все это было! Но, выходит, что на самом деле этого не было, ведь на следующий день она видела Якова Афанасьича живого и невредимого. Он подошел к ней, когда она полоскала белье на реке. Увидав мужчину, она чуть в воду не упала. Но он близко подходить не стал, остановился на берегу и проговорил:

— Коли Тихону расскажешь об нас, я детей у тебя выкраду и увезу так далеко, что ты их никогда не найдешь! Молчи, Матрена!

Сказал так, развернулся и пошел прочь. Матрена вся побледнела от такой угрозы и прошептала в спину уходящему свекру:

— Когда же ты сдохнешь? Должна же быть где-то твоя смерть?…

— Матрена! Матрена! – позвал Тихон.

Матрена, погрузившись в свои тяжелые думы, услышала зов Тихона не с первого раза и покраснела от стыда.

— О чем так крепко задумалась, женушка? О чем загрустила? Садись, говорю, со мной за стол. Посидим, поговорим, выпьем рябиновой настойки. А вы, ребятня, разбирайте-ка пряники и бегом по своим лавкам спать!

Тихон достал из своей потрепанной котомки два больших круглых пряника, и мальчики, увидев долгожданные сласти, завизжали от радости. Съев угощение, они улеглись, и Тихон с Матреной остались сидеть друг против друга. Взгляды обоих были уже захмелевшие от крепкой настойки.

— Я люблю тебя больше всего на свете, Матрена! Ты моя первая и единственная любовь! Навсегда. Без тебя ничего нет. Ты, будто солнце, освещаешь всю мою жизнь.

Язык у Тихона заплетался, но в его голосе было столько искренности и тепла, что у Матрены на глаза навернулись слезы.

— И я люблю тебя, Тиша! – прошептала она.

Тихон взял ее за руку и притянул к себе. Поцелуи мужа сначала были нежными, но вскоре стали страстными и настойчивыми. Руки Тихона блуждали по мягкому телу Жены. У Матрены закружилась голова, когда муж подхватил ее на руки и понес в их горницу.

— Я страшно истосковался по тебе. Последние дни минуты до встречи с тобой отсчитывал, – проговорил он ей на ухо, – ведьма ты, Матрена. Околдовала меня так, что я и думать ни о чем больше не могу. И чем дольше с тобою живем, тем крепче становится моя любовь.