Книга Колдовская ночь, страница 103 – Александр Матюхин, Александр Подольский, Дмитрий Тихонов, и др.

— Там упало что-то, и по чердаку кто-то бегает.

Бабушка помолчала, подняла лицо кверху. На чердаке было тихо.

Бабушка подошла и положила шершавую, но тёплую ладонь ему на лоб. От неё пахло мятой.

— Спи давай. Хорошо всё.

Веки Славки вдруг потяжелели, испуг отступил, и, проваливаясь в сон, он, как и вчера, так и не понял, был этот стишок-колыбельная, которую бабушка вроде бы сказала шёпотом, или приснился.

— Метла у стены стояла, упала, а по чердаку кот ходит, мурчалом мурчит, лапами стучит, уж свернулся и спит, и ты спи, спи, спи.

И Славка спал. Он вспомнил стишок на следующее утро, как только проснулся, но через две минуты тот выветрился из головы и забылся навсегда.

* * *

И вот теперь мама уехала, Славка спросил у бабушки про зайца и совсем уверился в своей версии про коловершу. Ну, конечно, если ему не показалось.

Приближался вечер. И Славка снова вышел в сад. Как с теми страшными книжками – он просто не мог закрыть и не смотреть. Он хотел знать. По крайней мере, если ему такое покажется во второй раз – значит что-то явно не так. Хоть с ним, хоть с миром.

Отгорела вечерняя заря, блёклая, как разведённое в воде варенье. Сад оставался пустым, только птицы пересвистывались в зарослях.

Славка уже и замёрз. Бабушка легла отдыхать рано, как всегда, она ничего не имела против того, чтоб Славка сам поужинал горячей картошкой из печи, умылся и лёг, не забыв перед тем запереть дверь. У Славки это не вызывало трудностей, но он знал, что бабушка всё равно не уснёт, пока он не уляжется, поэтому надолго задерживаться не хотел.

Славка с облегчением подумал, что ничего и не будет. Что нет никакого ведьминого зайца или кто он там. И ведьмы, значит, нет.

Его очень-очень сильно пугала сама мысль о ведьме. Он представлял этот чёрный, мокрый до синевы лес, заплывший туманом, жирную тёмную воду в лужах, слои и слои осклизлых, свалявшихся листьев, отвратительный запах грибов-весёлок, гулкий перестук капель, падающих с высоких ветвей, и – ведьму. Седую, лохматую, закутанную в собственные волосы, сидящую на низкой ветке. Ему виделось, что она сжимает мозолистыми ногами старый глиняный горшок, треснувший, покрытый белыми потёками, и ждет своего коловершу. Или свою. Славке казалось, что это всё-таки он.

А чёрный зверь, похожий не то на кота, не то на зайца, бежит по грязному лесу, болтая в зобу молоко, роняя капли в грязь, в тёмный мокрый мох – молоко, краденное у хозяек. Лучшее молоко бабушка покупала для него, и, думал Славка, заяц по запаху искал его по всему селу. И забегал сюда, к ним, чтобы собрать последнюю добычу на пути к лесу.

Надо бабушке всё-таки сказать, подумал Славка. Должна же она заметить пропажу, если что-то и правда пропало. Хотя вдруг она думает, что это я столько съел?..

Да. Тень скользнула по саду, призрачная, тёмная, волосы встали дыбом, и Славка вдруг перепугался и бросился к дому. Закрыл за собой крючок, задвинул в проушину ржавый колышек, пробежал вдоль серого шершавого бока сарая, подвывая, вскочил на крыльцо и в сени.

Опустил щеколду, крюк, засов, разулся, вскочил в дом, порхнул в комнату и бросился под одеяло.

Он лежал, лежал, слушая топот по чердаку, а потом заснул. Ему снова снился запах пепла, тёмные ветви и белый свод печи. И сквозь забытье в голову пришла простая и страшная мысль, казавшаяся во сне очень правильной и логичной.