Книга Сказки на костях, страница 24 – Ксения Власова

— Пару седмиц назад гуляли мы с подружками по кладбищу. Вечер был поздний, но солнце еще не село, как раз к горизонту катилось.

— Нашли где гулять, – вырвалось у меня.

Яга чуть склонила голову набок, и я прикусила язык. Прописные истины приятно в людей бросать, но пользу они несут лишь тому, кто их изрекает. А вот остальных бьют как камни. Истинной помощи в этом чуть меньше, чем воды в наперстке.

— Ветер сорвал с моих плеч платок, – тише, чем прежде, проговорила Настя. Она опустила голову, на лоб упали спутанные темно-русые пряди. – Он мне от мамы достался. Ветер его прямиком на могилку бросил. Ну я его подняла и снова на себя надела.

Яга досадливо цокнула языком. Тень покосился на платок со все разгорающимся интересом. Не зря он так приглянулся ворону: эта птица смерть издали чует.

— Дай-ка угадаю, – продолжила Яга. – С того дня мучает тебя слабость постоянная, будто кто-то силы из тебя тянет.

— И покойник снится ночами, – вставила я.

Лишь Кощей промолчал. Покачал головой и, взяв нож, вернулся к свистульке. Дерево витиеватой стружкой оседало на полу. Из-за печи раздалось приглушенное ругательство домового. Я хотела смахнуть кухонное полотенце на пол, чтобы оно укрыло мягким пологом сор на половицах, но вспомнила, что мы теперь дружим с вороном против Кощея, и не стала прежде времени разрушать столь хрупкий договор.

— Покойнику приглянулся твой платок, – подтвердила Яга. – Возжелал он его, а когда не получил, приметил новую отраду – тебя. Зря ты не поделилась с мертвецом вещицей. Те, кто умер, о пустяках не просят.

— Он теперь и меня вместе с этим платком хочет забрать на тот свет? – Лицо гостьи в свете свечи отдавало восковой бледностью. – За что он так со мной? Неужто провинилась в чем?

Мы с Ягой переглянулись. Ворон переступил с лапы на лапу. На когтях тощими гусеницами промелькнули вырванные из расшитой скатерти цветные нити. Кажется, мертвяк-то нашей гостье хорошо знаком!

— Кто он, голубушка? – Вопрос Яги камнем ухнул в повисшую тишину избушки. – Кем тебе покойник приходится? Женихом?

Настя уронила голову на руки, и ее плечи затряслись в беззвучных рыданиях. Я тихонько вздохнула. Страшно это, когда горе не находит выхода в причитаниях и стонах. Такое и хребет переломить может.

— Отцом.

Ее слова прозвучали громом среди ясного неба. Мы все замолкли, как будто воды в рот набрали. Когда погибший жених приходит за невестой, то неприятно, но понятно. Не смирился с утратой, зовет к себе. А вот чтобы отец тянул за собой на тот свет родную дочь…

— У меня жених есть, – продолжила Настя так тихо, что пришлось напрячь слух. – Свадьба после страды…

Она соскользнула с лавки, бухнулась на колени и ухватилась за подол платья Яги.

— Молю, помоги! Не дай свести меня в могилу мертвяку обидчивому!

В воздухе запахло грозой – отчаянной, смелой, как просьба Насти. Той самой весенней грозой, после которой чистым становится не только небо, но и душа. Окутанная этим мигом, как колкой шалью, я с ястребиным нетерпением всматривалась в лицо Яги: прогонит гостью или оставит? Прежде мне не случалось видеть, чтобы наставница отказывала в помощи, но все случается впервые.

С детства вскормленное недоверие к людям по-прежнему отравляло мне и жизнь, и кровь. Недоверие – первый урок, который преподала мне мачеха. Кажется, будто век не видела ее и сводную сестру и все бы отдала, чтобы еще столько же не встречаться с ними…