Книга Избушка на костях, страница 119 – Ксения Власова

— Самой венок вытащить?

— Самой-самой. Не доверяй никому делать выбор за тебя. – Она помолчала и тихо добавила: – Даже мне, девонька. Грядущее – оно только твое.

От ее слов все суматошные мысли вымелись из головы, как мусор из избы. Меня обступила звенящая пустота. Чужие разговоры, смех, шутки, треск костра, шелест воды – все это будто отступило, смазалось в один негромкий, неразборчивый рокот. Фигуры людей, взвивающееся ввысь пламя, зеленое море сосен потемнели, стали неразборчивой цветной кляксой. Все, что я видела перед собой, – приоткрытый ворот холщового мешка. Он манил меня, как чистый источник с водой в жаркий день, и пугал, как неизведанный темный лес ночью. Я втянула носом холодный запах воды, смешанный с едва уловимым ароматом трав – теплым, горьковато-сладким, – и с отчаянием прыгающего в омут смельчака засунула руку в мешок. Глаза держала широко раскрытыми, взгляд не отводила в сторону. Крепче других мне запомнился урок у колодца с тенями: что бы ни случилось – не отворачивайся.

Сердце пропустило удар, когда пальцы зацепили что-то мягкое, шелковистое, чуть ветвистое. Миг, и из мешка показался зеленовато-желтый венок, самый пышный из всех, что сегодня доставали. Меня окутало терпкой горечью с сухими дымными оттенками – запахом цветущей полыни. Ее невзрачные желтые цветы, рассыпанные по венку, словно мелкие бусинки, казались утешающей горстью мелочи в пустом холодном кошеле.

— Полынь, – спокойно проговорила Яга, но ее алые губы дрогнули в легкой улыбке. – Ну, ты только не сгинь.

Я растерянно покрутила венок в руках. Пальцы прошлись по вытянутым серебристым листьям, задели пушисто-нежные цветы. На языке прокатился привкус разочарования.

— К чему это?

Яга ничего не ответила, лишь склонила голову набок и задумчиво постучала указательным пальцем по подбородку.

— Время покажет, девонька.

Яга стояла так близко ко мне, что ее плечо касалось моего. Я слышала скрип песка под ее сапожками, когда она переступала с ноги на ногу. Видела игру тени и света на бледном отрешенном лице. И все же, несмотря на казавшуюся близость, Яга была дальше, чем луна и звезды, выглянувшие на темном куполе неба. Одиночество, накатившее на меня холодной волной, заставило ссутулиться и сложить руки на груди. Венок так и остался зажатым в ладони.

У костра кто-то затеял игру в горелки, и теперь холостые парни и незамужние девицы выстраивались парами в длинный ряд. На молодых улыбающихся лицах расплавленной рыжей медью играли оранжевые отблески огромного костра. Его пламя поднялось так высоко, что уже облизывало колесо с черепом лошади на нем. Пустые глазницы вспыхивали алыми зарницами.

— Ты знаешь, что оно покажет? – спросила я. – Время-то.

— Да ты и сама знаешь, – ответила Яга и, прежде чем я успела вставить хоть словечко, положила мне руку на спину и мягко подтолкнула в сторону вереницы пар. – Но тот час еще не пробил. А до тех пор лови этот миг. Лето так скоротечно…

Я водрузила на макушку венок из полыни, а затем сделала шаг, другой и хотела было остановиться, но кто-то ухватил меня за запястье – крепко, твердо и очень знакомо. Я скорее почувствовала Тима, чем увидела его. Оборачиваться не было нужды. Сердце узнавало его быстрее глаз.

— Поговоришь со мной?

В темных глазах с рыжими крапинками притаилась улыбка, но в негромких словах звучала едва уловимая просьба. В обычно уверенных движениях проглядывала непривычная робость. На тонких губах виднелись мелкие красные впадинки, как если бы Тим кусал губы от волнения. Рыжие волосы вихрились на макушке, и он бездумно провел по ним растопыренной ладонью. Длинные жесткие пряди медными кольцами обвили его длинные пальцы.