Онлайн книга «Избушка на костях»
|
— Спишь, красавица? Мелодичный голос над ухом заставил резко распахнуть глаза. Все еще не понимая, где я – наяву или во сне, взглянула на незнакомку, нависшую надо мной. Длинные светло-русые волосы шелковистым водопадом спускались на тонкие плечи и прикрывали оголенную грудь. В широких разрезах длинной зеленой юбки, сшитой из мокрых водорослей, виднелись крепкие ноги – молочно-белые, будто никогда не знавшие ласковых поцелуев солнца и злых объятий полудницы. На запястьях красовались браслеты из мелких изумрудных листьев ряски. На макушке покоился пышный венок из крупных белых и мелких желтых кувшинок. На шее, точно оберег, переливалась на солнце розоватая жемчужина. Прищуренные зеленые, цвета темного мха, глаза русалки смотрели на меня с живым любопытством. — Полынь или петрушка? – весело спросила она и склонилась надо мной еще ниже. От ее широкой улыбки веяло водным холодом, как от самой русалки – запахом старой тины. – Ну, красавица, что выберешь? Затуманенный сном разум застыл, будто сломанный на крыше птицеверт. Я часто-часто заморгала, силясь сбросить вязкий, как болотная жижа, морок о волне, погубившей богатый град. Перед внутренним взором все еще с криком разбегались люди, с корнем выдирались из земли деревья, рушились дома и щебнем рассыпались снесенные потоком воды мостовые. Я смотрела на русалку, но видела перед собой девочку, обхватившую голову руками и в ужасе закрывшую глаза, перед тем как ее полностью поглотила разбушевавшаяся стихия. — Полынь или петрушка? – с легким раздражением повторила русалка. Ее руки легли на мой стан, шустрые пальчики робко пробежались по бокам, готовые в любой миг защекотать до смерти. – Иль ты не наша, не местная, не знаешь, что ответить? Язык прилип к нёбу. Я будто раздвоилась: одна часть меня была здесь, на берегу, с русалкой, другая – там, в затопленном граде. Ветер захлестал в лицо, с темно-синих небес, пронзенных серебристой вспышкой молнии, полился дождь. Стало зябко, и, краем разума понимая, что мне не может быть холодно, ведь тело все еще у берега озера, я обхватила себя за плечи. — П… п… п… – Зуб на зуб не попадал от внутренней дрожи, сотрясающей меня так же сильно, как гром – округу потопленного града в моем мороке. – П… — Не говоришь, что ли… – с жалостью спросила русалка, на ее неестественно-белом, отдающем легкой зеленью лице промелькнуло участие. – Немым среди людей худо. Обижают, поди? Может, ты не просто так пришла к водице? Я на ощупь принялась искать в лежащем под боком лукошке полынь. Мне бы вынырнуть из видения, узреть не чужое грядущее, а свое настоящее, которое грозит гибелью, но тут в затуманенной голове промелькнула картинка смутно знакомой фигурки. Женщина стояла ко мне спиной, и летящий в лицо порыв ветра вместе с ледяным дождем принес не менее леденящий душу смех. Нет, почудилось! Неужто… Яга? Фигурка, стоявшая на возвышении и любовавшаяся видом затопленного города, снова рассмеялась и обернулась. Миг, и я увижу ее лицо… — Грустная ты, – продолжила русалка. Голос ее звучал задумчиво, как у ученика, получившего сложное задание у наставника. – Ничего, на дне озерном отогреешься, смеяться заново научишься. Простые слова, сдобренные заботой, предвещали беду. Нет-нет-нет! Я выхватила полынь из лукошка, но поздно. Русалка принялась весело щекотать меня. Из горла вырвался смех, но не беззаботный предвестник счастья, а измученный, нескончаемый, точно кашель лежащего на смертном одре старца. Тело скрутило судорогой, в глазах потемнело. Морок развеялся, и я так и не увидела лица незнакомки, лицезрящей гибель града с равнодушием сытого хищника. |