Книга Избушка на костях, страница 106 – Ксения Власова

Его слова согрели лучше самого жаркого огня. Щеки тоже опалило, и я опустила голову, надеясь, что выпавшие из косы пряди хоть немного скроют покрасневшее лицо. На моем локте покачивалось лукошко с хлебом, прикрытым рушником. На дне плетенки покоился пучок свежей, заговоренной Ягой полыни.

Напоследок, на крыльце, она еще раз заставила меня проговорить все то, что я должна сделать, и посетовала – мол, не может отправиться к озеру вместе со мной. Но я и без ее слов нутром чуяла: испытание – оно только мое. Никому не под силу его разделить со мной.

— Смотри. – Тим указательным пальцем ткнул вдаль. – Вон там вроде пригорок, а с него обрыв. Не туда ли стремглав несется твой клубок?

И точно, туда. Добежав до ствола разбитой надвое молнией сосны с мощными, вышедшими на поверхность узловатыми корнями, клубок замер как вкопанный. Я, нагнав его, подхватила и бережно убрала в лукошко. Обратно тоже он нас к дому выведет.

С пригорка открывался вид на овальное озеро, окаймленное высокими зелеными деревьями. По синей чистой глади бежали серебристые блики, и со стороны чудилось, будто кто-то рассыпал по поверхности мерцающую рыбью чешую. Недалеко от берега на плотных зеленых листьях покачивались белые кувшинки.

— Пойдем, – беззаботно сказала я и потянула Тима к крутому спуску с пригорка. Уже на самом краю зеленого травяного ковра, обрывающегося песком с лопухами, хитро спросила: – Не боишься?

Не смогла удержаться, подразнила, ну точно девица на выданье, испытывающая жениха. Тим рассмеялся – искренне, весело, задорно, будто не слышал шутки смешнее. Его белые зубы ослепительно сверкнули, изо рта вылетела травинка.

— Боюсь ли я? – переспросил он и вдруг оказался прямо за моей спиной. – Я?

Я вскинула бровь, пытаясь понять, что же его так повеселило, но Тим резко подхватил меня под коленки и спину, словно невесту, и с моих губ сорвался тихий потрясенный вздох. Обвив его шею руками, я сильно прижалась к разгоряченному крепкому телу. Меня окутал теплый, пряный аромат аира. Я втянула его поглубже и… под хохот Тима мы полетели с пригорка вниз, к берегу озера.

Под ногами друга в разные стороны разлетался рыжий крупный песок вперемешку с мелкими камнями и листьями лопухов. С каждым шагом удержать равновесие становилось все сложнее, и в какой-то миг я поняла: точно упадем.

Голову пьянило, кружило весельем. Склонив лицо к плечу Тима, уткнувшись в его рубаху, я широко улыбалась. Душу, точно парус корабля, наполнило ощущение свободы. Волосы и подол сарафана трепал ветер. Он ласково касался оголенной кожи, и от накрывшего, точно волна, восторга по спине побежали мурашки.

Тим и правда рухнул, но уже у берега. С размаху бухнулся на колени и чуть проехал на них по сухому песку, как по снегу. Меня он из объятий так и не выпустил. От резкой остановки лапоть с моей ноги сорвался и упал у самой кромки озера – у размытой черты, где вода сталкивалась с сушей.

Смех, раздирающий нас обоих, смолк. Беззаботный миг, легкий, как перышко, вдруг отяжелел. Беспечность уступила место скрытому, неясному напряжению: не пугающему, но будоражащему, заставляющему кровь бежать быстрее. Глаза Тима встретились с моими. Между нами легло тягучее, бесконечное мгновение – сладкое, терпкое, с едва ощутимой горчинкой. В горле пересохло, и я судорожно сглотнула. Это движение, простое и обыденное, заставило Тима вцепиться взглядом в мои губы.