Книга Черная невеста, страница 95 – Мария Покусаева

Раз лорд Дуглас не торопился уходить и не понимал, что сейчас его компания ее совершенно не радует, стоило сказать то, что она давно хотела.

— К слову, спасибо.

— За что? – растерялся он.

— За Художественную галерею Эйдина. – Флоренс посмотрела в ответвление коридора, где появилась фигура горничной в форменном платье. – Это был полезный… совет. Всего доброго, лорд Дуглас, и хорошего дня!

В этот раз она ушла, не оборачиваясь.

А он, к счастью, и не подумал ее окликнуть.

Платья привезли рано утром, и, проснувшись, Флоренс не сразу поняла, откуда в комнате появилось светло-зеленое пятно.

Горничные повесили платье на ширму, а рядом – все, что к нему прилагалось: длинные перчатки, легкую накидку, пояс и нижнюю сорочку. В комнате пахло пудрой, отпугивающей моль и прочих вредителей, и нежными цветочными духами – их использовала модистка, отчего этот аромат окутывал почти все в ее салоне.

Флоренс почувствовала себя так, словно у нее день рождения. В прошлом, в доме родителей, она знала, что в день рождения проснется и обнаружит подарок, что-то, предназначенное лично для нее. Голдфинчи жили скромно, но находили деньги на эти мелочи, настолько же милые, насколько бесполезные. В четыре года Флоренс получила куклу размером почти с себя саму, в пять – волшебный фонарь, который разбрасывал вокруг звезды и луны, в шесть – маленькую плюшевую таксу в коробочке-кроватке, настолько искусно сделанную, что казалась живым щенком, а в семь… В семь она не получила ничего, потому что дядя Силбер не посчитал нужным запомнить день рождения племянницы.

Конечно, платье было не совсем подарком и не совсем от чистого сердца, скорее что-то вроде сопутствующих расходов, но Флоренс всплакнула, а за завтраком поблагодарила дядю. Тот непонимающе посмотрел на нее поверх газеты, покачал головой и ничего не сказал.

Платье, конечно, пришлось примерить еще раз: убедиться, что швеи все сделали правильно. Нежно-зеленый, как апрельские листочки на деревьях, шелк был прохладным и почти невесомым. Розалин ахнула и заставила Флоренс сесть перед зеркалом. Прямо в платье.

— Не бойтесь, мисс, ничего ему не сделается, – заверила она, доставая из шкатулки гребень и россыпь невидимок. – А вот попробовать соорудить на вашей голове что-то приличное, чтобы посмотреть, как вам пойдет прическа, нужно непременно!

И Флоренс просидела так почти полчаса, а напротив нее в зеркале снова была какая-то незнакомая леди: в прекрасно скроенном платье, отделанном бисером и узкой кружевной лентой, с присобранными локонами цвета красного золота, со сверкающей заколкой – маленькой остророгой луной из серебра, которую Розалин откуда-то принесла, ойкнув и оставив Флоренс наедине с отражением на несколько минут. Когда Розалин вернулась, вслед за ней в комнату вошла леди Кессиди.

— Что же, – сказала она, окидывая Флоренс цепким взглядом. – Свои деньги эти дамы отработали. Переодевайся. Завтра я найду вешалку под него и чехол, чтобы не хранить в шкафу.

Выходя из комнаты – уже в одном из своих обычных платьев, светлых, чуть поношенных и отставших от моды, – Флоренс бросила еще один взгляд на ширму. Платье висело там, напоминая, что до бала меньше недели. Все, что ждало дальше, сейчас казалось Флоренс горным хребтом, скрытым за туманом. Что-то там определенно было, но что?