Книга Я выжгу в себе месть, страница 91 – Диана Чайковская

— Мы скоро дойдем? – спросила Василика у Врана, сглатывая горький ком в горле.

Кощеев меч оттягивал руки. Тащить его целый день совершенно не хотелось, но и оставлять тварям Нави ценное оружие было нельзя.

— Ага, – ответил Вран. – Скор-ро станет холодно. Полгода пр-рошло, зима в р-разгаре.

Наверное, он попрощался с Кощеем заранее. Василика поплотнее закуталась в мантию и пошла за птицей. Время Мораны было беспощадно. Если не запасся урожаем, не набил сундуки монетами и мехами, а внутренний двор – дровами, то встретишь смерть от мороза или голода. Не зря в темную пору люди прятались по домам, не высовывали носа из-под обилия одеял. Некоторым везло меньше: чернавки трудились с утра до ночи, как и купцы, ремесленники – в общем, почти все, кто не принадлежал к княжескому роду. Богатых молодиц одевали потеплее и кормили посытнее, и Василике повезло оказаться среди них. Калина назвала бы ее неблагодарной дурой. Оно и немудрено: отец всю жизнь проводил в разъездах, чтобы дочери ни в чем не нуждались, а Василика взяла и так легко отказалась от всего, оставив теплый дом мачехе и сводным сестрам.

— А я сильно изменилась? – спросила она у Врана, неожиданно осознав, что рядом с Кощеем стала совершенно… иной.

— Такая же болтливая, – фыркнул тот шутливо.

Захотелось ответить колкостью, но Василика уже думала о другом. Поскорее бы добраться до избы и выпить успокаивающего отвара! У Ягини было много трав, которые могли остудить пылающее болью сердце и успокоить буйную голову.

Впереди показался алатырь-камень, все такой же сверкающий. Василика прибавила шагу. Морозный ветер толкал ее в спину, снежинки плясали вокруг, облепляя русую косу, под ногами хрустело и потрескивало, но Василику это не страшило.

Раньше она радовалась бы всему живому, как малое дитя, восхищалась заснеженным Лесом со спящими в деревьях мавками и лешачатами. Счастье ведь, когда все вокруг переливается в солнечных лучах. Ха-ха. Только вместо этого хотелось плакать до жути, до зубного скрежета, но сперва – упасть на знакомую лавку и пожаловаться Ягине. Интересно, что скажет ведьма, когда увидит ученицу немного… другой. Бледной, исхудавшей, испытавшей немало всякого.

— И впрямь, – выдохнула Василика, – что она скажет?

— Ничего хор-рошего, если пр-родолжишь так ползти, – сказал Вран.

Пришлось ускориться. Все же Морана резвилась вовсю. Она чувствовала себя полноправной хозяйкой земель – не зря ведь покрыла игольчатые кроны пушистым снегом. Каждая ель сверкала, словно девка в каменьях… Было так ярко, что приходилось то и дело жмуриться. Василика посильнее куталась в бархат и до боли сжимала меч, чтобы не уронить его в какой-нибудь сугроб.

Снега уже намело по колено. Башмаки промокли насквозь. Наверное, сразу надо было надеть Кощеевы сапоги, но это казалось Василике надругательством над умершим другом. Да, в Нави они забирали вещи умертвий. Чудовища – дело одно, человек – другое, хотя в мертвом мире разница между ними невелика.

Нет, так не пойдет. Василика призвала колдовское пламя и направила жар к ногам. Башмаки мигом высохли. Холод, морозивший ступни, исчез, уступил место теплу. Теперь дорога уже не казалась страшной. Довольная собой, Василика улыбнулась и пошла дальше, раздвигая руками еловые ветки и обходя кустарники, встававшие на пути. Снежинки оседали на мантии, и смоляной бархат постепенно становился белым.