Книга Я выжгу в себе месть, страница 88 – Диана Чайковская

— Я готова. – Василика вышла из дома с котомкой в руках.

На поясе ее висели кинжалы. Странная вещица для девки, но не страннее, чем мир вокруг.

— Я тоже. – Кощей спрятал меч в ножны и поднялся на ноги.

Девка печально взглянула на него и кивнула. Наверное, понимала, к чему идет дело. Врану не хотелось бы утешать Василику и выслушивать ее рыдания. Молодицы часто оплакивали ушедших, ходили сами не свои, а некоторые и вовсе сходили с ума и доживали остаток дней в безумии. Были и такие, которые топились, не желая переживать потерю.

К счастью, она не стала ни рыдать, ни биться о порог, ни валяться у ног Кощея, умоляя, чтобы он передумал. Василика молча приняла его решение. Сразу видно, почувствовала на собственной шкуре, каково оно, жить среди мертвых, постоянно видеть гнилые конечности и проводить дни в молчании. Хотя… Знала ли девка, что ожидало Кощея Бессмертного у алатырь-камня?..

С Кощеевой смертью закончится и самая тяжелая служба Врана. Конечно, он продолжит летать через моря, носить дары ворожеям, иногда заглядывать в Навь, в костяной дворец, за заговоренными мешочками или сосудами с мертвой водой. Но то будет совершенно иное. Старое время уходило, а новое зарождалось. От этой мысли становилось грустно. Вран боялся, что мир переменится до неузнаваемости. В заморском царстве подходили к концу долгие войны, ходили слухи о перемирии. В княжествах кровь только начинала течь, как будто хищные боги войны перебрались туда, устав казнить правителей.

— Будет холодно, – предупредил Вран, осознав, что Василика была одета в легкую рубашку.

— Не будет, – невесело усмехнулся Кощей и дотронулся до своей мантии из черного бархата, как бы намекая.

Та была удивительно чистой. Колдун надевал ее крайне редко, чтобы не забывать, откуда он пришел. Теперь вот вырядился, как на великий праздник. Впрочем, почему бы и нет? Когда живешь не один век, то Смерть кажется торжеством.

Кощею казалось, что старая мантия – подарок князя Гневолода – жжет плечи, спину, руки, напоминая о былом.

Пусть останется Василике, хоть ей сослужит добрую службу. Такое редко случалось с вещами, принадлежавшими бывшему холмогорскому князю.

— Сколько времени-то прошло? – спросил Кощей у Врана.

— Для тебя или для нее? – хмыкнул тот.

— Можешь сказать про все и сразу. – Он зевнул. – Если знаешь, конечно.

— Про тебя не знаю, а вот Василика гостила чуть меньше полугода. – Вран покосился на молодицу.

— Всего-то, – тяжело вздохнула она. – Мне думалось, что прошли годы.

— Постарела, – заметил Вран.

— В Нави не молодеют, – отозвался Кощей.

Он чувствовал, что чудовища провожают его почти со скорбью. Еще немного – и совсем сроднились бы, но не вышло. Не выдержал Кощей бессмертной жизни. Хорошо хоть, в конце пути встретил Василику. Нет, он должен был ее встретить, иначе не решился бы умереть и продолжал бы хоть как-то жить среди чудовищ, постепенно падая в цепкие лапы безумия.

С каждым шагом становилось легче, как будто тяжелая ноша наконец-то падала с плеч. Странное тепло обволакивало Кощееву душу. Вран говорил правду: что-то зарождалось, а что-то умирало. И с ним происходило то же самое. С лязгом падала в Бездну железная скорлупа, служившая защитой не один век, и дух с радостью рвался наружу из этого кокона.