Книга Я выжгу в себе месть, страница 93 – Диана Чайковская

Вран радостно усмехнулся и тут же одернул себя. Не стоило ему теперь показываться на глаза девке и особенно хохотать, каркая весело и громко.

Василика, подбежав к воротам, вскинула руку, чтобы застучать изо всех сил, но те вдруг открылись сами. Она с удивлением вошла. Вран опустился на дуб неподалеку, скрылся в ветвях и принялся ждать. Внезапно рядом запели весенние птицы. Он с удивлением повернул голову. Да, синицы перескакивали с ветки на ветку, напевая, что вот-вот настанет весна.

— Это в разгар зимы-то? – недоверчиво хмыкнул Вран.

— Настанет, – звонко засмеялись они. – Завтра-послезавтра прилетит веснушка на зеленых крыльях, и начнется!

— Вот глупые, – он покачал головой.

Из избы послышался громкий плач. Вран сорвался с ветки и подлетел поближе, чтобы заглянуть в окно. Василика сидела на полу и прикрывала лицо ладонями. Рядом с ней стояли Всполох и Домовой. Оба печально смотрели на девку.

Врану не хотелось ни злорадствовать, ни утешать ее. В конце концов, это были плоды глупости. Сама пошла гулять с Мраком, сама ввязалась, а потом как закрутилось, завертелось – и вот чем все закончилось. Предупреждать молодиц о страшных последствиях было бесполезно. Пока нос к носу не столкнутся с бедой, не поймут.

Вран тяжело вздохнул и полетел прочь, пока его не заметили. Когда-нибудь Василика вспомнит о нем и спросит об этом, и Воронович не станет ей врать, расскажет все как было, а она поругается и простит. По крайней мере, обижаться и злиться целый век не станет.

Морозный Лес стоял в спокойствии. Метель улеглась, колючий ветер больше не царапал спину. Вран надеялся, что доберется к вечеру до города, до знакомого чердака, и отдохнет в тепле, но тут слух уловил легкое журчание воды. Показалось или чей-то морок? Но нет – Вран прислушался получше и убедился, что слышит песню Золотницы-реки. Пришлось проверять.

Увиденное его поразило. Крупные куски льда надламывались со смачным хрустом, и из трещин прорывалась вода. Золотница еще не пела, так, шептала тихонько, пробуждаясь после долгого сна. Правда, русалки с водяницами еще спали, не показывались.

Видимо, синички не врали. Весна спешила, неслась сквозь горы, чтобы сразиться с Морозной Матерью и победить ее, хотя до равноденствия еще жить и жить. Видимо, сила Мораны знатно ослабела. А может, богиня решила смиловаться перед смертными на радостях? Получила душу Кощея, прогнала Василику из своих владений, потому повелела Морозной Матери убираться прочь и не пугать народ лишний раз?

Было бы забавно. Вран еще никогда не видел, как боги радовались. Чаще всего они проявляли гнев, причем ярко. Хотелось верить, что дальше будет лучше, вернутся теплые и сытые дни, а степняки окончательно уберутся прочь из Холмогорского княжества.

К слову, о войне Василика тоже не знала, но такие вести разлетаются быстро. Вран еще раз взглянул на воды Золотницы и взмыл ввысь. За сверкающим на солнце Лесом его ждали тепло, помойные ямы с едой и сон – лучшая награда для каждого ворона, которому повезло преодолеть долгую дорогу.

Не прошло и седмицы, как деревенские девки принялись распевать весенние песни и потихоньку делать из соломы чучело Мораны. Василика хмыкала, что рано, прислужница Мораны жутко не любила, когда ее гнали силком, поэтому быть метелице.