Книга Я выжгу в себе месть, страница 70 – Диана Чайковская

«Каково это – быть Бессмертным?» – вертелось на языке. Но Василика знала, что Кощею не понравится этот вопрос, да и ответ был ясен: тяжело. Стоило взглянуть на сутулые плечи, почувствовать усталость, и все станет понятно. Наверное, будь его воля, он вернулся бы к живым и посмотрел на изменившийся мир.

— Надо же кому-то гонять умертвий, – усмехнулся он. – Иначе к вам полезут и совсем жить не дадут.

— Ты не изменился. – Василика взглянула на Кощея. – Прошли столетия, а ты все так же жаждешь жертвовать собой, хоть и осознаешь, что никто не оценит этого.

Он нахмурился и опустил голову.

Кажется, она сболтнула лишнего, но пусть лучше так. Ягиня постоянно ругалась на молодцев, которые жертвовали жизнью зазря, ради каких-нибудь мелочей вроде зачарованных ягод или русалочьей чешуйки. Кощей от них отличался разве что сединой. Высох, постарел, но ничему не научился. Наверное, потому и не мог умереть, не пускала его Морана на ту сторону, зная, что не прошел до конца свой путь.

— Мне так спокойнее, – отозвался Кощей.

— Что, больше ничего хорошего не придумал, – зло прошипела она, – раз решил в жертвы податься?

Кажется, Василика впервые увидела его растерянным. Ее, как и Ягиню, выводили из себя подобные глупцы, отвергающие ценность собственной жизни. Раньше, когда наставница рассказывала ей о Кощее Бессмертном, она восхищалась им, теперь – хваталась за голову и чуть ли не кричала, какой же он дурак. Стоял на своем до конца, а потом сбежал и… потерялся. Вот с тех пор и топтался на одном месте, не желая ни идти дальше, ни поворачивать назад. В этом решении не было ничего мудрого – одна глупость.

Костяная фигурка развалилась окончательно. Василика встала. Чувствовала, что, если не уйдет теперь, сцепятся не на шутку, а это было бы еще глупее, ведь их двое, а тварей вокруг – целое море. Кощей так и остался сидеть у речного берега. Видимо, глубоко внутри он считал себя героем, тем, на кого следовало равняться. Да, он убил много умертвий и прочих тварей. Да, дрался он лихо, тут ничего не скажешь. Но чем больше Василика с ним говорила, тем сильнее убеждалась, что перед ней – не зрелый человек, а самый обычный молодец, которому не хватало чужой похвалы. Он думал, что заботился о мире и мир в какой-то момент позаботится о нем, подарит долгожданный покой. А может, Кощей мечтал, что к нему придет Морана и лично проводит его душу?

Василика зло усмехнулась. Никто даже не посмотрит в его сторону. Ведь если человек не может полюбить себя, то почему кто-то другой должен это сделать? Нет, это совершенно невозможно. Кощей должен был знать основы людской природы, ведь он жил так долго. Если совсем честно, то Василика представляла его мудрым, понимающим, как устроен мир и куда ведет та или иная нить. А Кощей только и делал, что убивал чудовищ, складывал кости и иногда писал письма в ожидании Врана.

Под ногами захрустели тонкие перья. Василика взглянула под ноги и поняла, что наткнулась на гнездо шептух.

Слепые и голодные птицы хорошо прятались. Если дали себя обнаружить, значит, хотели этого. Надо было приготовиться к худшему. Василика достала кинжал из кармана и призвала силу.

Птицы с уханьем и рычанием вспорхнули, закружились вокруг, пытаясь вцепиться когтями в лицо. Василика упала на колени и прикрыла глаза руками. Острые когти вонзились в спину, еще одни вцепились в косу. Погибель казалась совсем близкой. К счастью, она ошиблась.