Книга Я выжгу в себе месть, страница 68 – Диана Чайковская

Неудивительно, что от них обоих несло гибелью и гнилью. Хорошо, что Василика не ощущала собственного запаха, а Кощею-то было все равно. Интересно, какой она уйдет из мира мертвых? Если прошло всего ничего, а Василика уже с кинжалом гоняется за умертвиями, то что же будет дальше?

Сам Кощей выстоял, не утратил до конца человеческий облик, но это не означало, что каждый мог столетиями находиться среди мертвых и не поддаваться безумию. Он подмечал злые искорки в глазах молодицы и опасался, как бы она не помутилась рассудком и не пришлось бы ему всадить в Василику острие меча.

Кощей многое забыл, но прекрасно помнил, насколько подлыми бывают люди, поэтому продолжал спать с оружием в руках и пробуждался от малейшего шороха. Да, он не верил девке, особенно после того, как Василика начала убивать и делала это так жадно, словно все ее тело разъедала неведомая жажда.

Наверное, Кощей боялся признаться себе до конца, что начал видеть в ней чудовище. То ли собственный ум подводил его, то ли девка и впрямь менялась в худшую сторону – не поймешь.

В углу зашуршал Домовой. Кощей повернул голову и, тряхнув седыми волосами, вспомнил, что давно не ходил к речке. Он не любил скользкую черную воду, напоминавшую змеиную ласку. В сердце закрадывалось омерзение от одной мысли о реке, но что поделать? Каждый день он обливался потом и кровью, пропитывался запахом гнили, а потом долго лежал на холодной земле, приходя в себя.

Придется собраться с силами и помыться. Кощей тяжело вздохнул и поднялся, не забыв прихватить зазубренный меч. Он не знал, как обстояли дела в княжествах, но был уверен: такой крепкой стали больше не ковали, да и не могли. Гневолод Холмогорский отдал приказ сделать десяток подобных клинков для своей дружины, а потом сам повесил кузнеца и его подмастерьев, чтобы ни одна душа не прознала, как создавалось зубастое железо.

Жаль, Кощей не понял тогда, чего стоила княжеская ласка. Все могло бы обернуться иначе, если бы он притворился погибшим, взял чужое имя и отправился восвояси, но нет – захотелось же дураку справедливости, да верил, что дома ждала любимая.

Кощей надеялся встретить их всех здесь, среди мертвых. Но смерть искажала каждый облик, и Кощей не узнавал бывших живых среди духов Нави. Может, вон та шептуха, сидящая на ветке, была когда-то матерью Гневолода? А упырь, завывающий за речкой, – сам князь или северный конунг? Кощей никогда не узнает этого.

Но в одном он не сомневался: наверняка среди чудовищ нашлось бы немало его знакомцев, и если перебить почти всех, то можно будет сказать, что месть свершилась. Месть?..

Кощей усмехнулся, поймав себя на этой мысли. Надо же, он все еще думает о мести, хотя мстить уже некому. Все давно умерли: превратились в духов или чудищ, а то и вовсе рассыпались пеплом, а их кости украсили его дом. В сердце же осталось все то же. Давние обиды, притупившаяся со временем боль и страх за Василику – такую глупую, невзрачную, но боевую и пламенную. Какая ложь, и кому – самому себе! Кощей ведь боялся не столько за девку, сколько за свою шкуру. Ему не хотелось, чтобы кто-то напал на него в неподходящий момент. Как теперь, когда он сбрасывал рубаху, чтобы ополоснуться. Темная вода тут же обволокла тело. Чужую кровь смывать легко. Кощей вдохнул полной грудью и нырнул с головой. Да, опасно, но водицы он как раз не пугался. Вынырнул, пепельные волосы прилипли к спине.