Книга Я выжгу в себе месть, страница 65 – Диана Чайковская

— Не знаю.

Правильнее было бы спросить: «Почему ты до сих пор никак не умрешь, если не желаешь жить?», но Василика не осмелилась. Это было слишком жестоко, ведь Кощей приютил ее, а временами и защищал от умертвий. Она же смотрела на отрубленные конечности, кривилась и думала о том или ином заклинании. Интересно, помогло бы, убило бы чудовище или нет? Если она научится справляться с умертвиями, то, может быть…

Может быть, однажды она сумеет одолеть самого Мрака и заставить его склониться перед Ягиней.

От этой мысли Василика повеселела. Она накормила Кощея земляничным вареньем и ушла к себе, обдумывая медовую месть. Представить только: ее руки смогут убивать умертвий, и не одно, не двоих, а целыми десятками. Почему бы не попробовать? Тяжесть не ляжет на ее душу грудой камней, ведь все, кто находился в Нави, и так уже давно отдавали гнилью.

День за днем проходили бесцветно, в багрово-серой дымке. Василика училась ворожить по-черному, и слова сплетались сами, а потом лились силой из рук и косили чудовищ. Сразу не получилось – едва убив одного, она ощутила привкус крови на губах, почувствовала, как остановилось сердце. Закатились глаза, а ее всю обдало жаром и запахом сгнившего мяса так, что, казалось, уже не отмыться.

Те глаза снились ей, мерещились вдалеке и звали на речное дно, но Василика выстояла. Желание отплатить Мраку его же монетой держало ее сильнее, чем что-либо, распаляло внутренний огонь и заставляло пламя отплясывать на кончиках пальцев.

— Ты похожа на Морану, – усмехнулся как-то Кощей.

Василика даже не сразу поняла, что это была шутка. Чтобы он, блеклый полумертвец, вдруг загорелся Жизнью?..

— Возможно, – не стала спорить она. – А ты видел ее?

Кощей не ответил, молча ушел к реке, чтобы выкупаться, но вернулся снова в крови. Умертвия напали на него в воде, и пришлось, бормоча заклинания, выбегать на берег, хватать заговоренный меч и резать, резать, резать. Хорошо искупался, ничего не скажешь.

Морана… Василика знала о богине только по слухам и рассказам Ягини. Говорили, будто она повелевает всеми смертями, а иной раз приходит в гости к Богине-Пряхе, чтобы решить, как поступить с клубком серебристых ниток. Еще рассказывали, будто Морана сама подарила Кощею меч, когда узнала, что тот не собирается возвращаться к живым.

Василика взглянула на меч Кощея. Зазубренный клинок словно скалился, а на смоляной рукояти сверкал смарагд, каких поискать. Такой меч Вран не унес бы на крыльях. Может, он уже был у Кощея, когда тот пришел в Навь? Спросить бы, да разговаривать с увядающим человеком не хотелось.

У нее было много вопросов, но стоило Кощею появиться рядом, как все они застревали в горле, и Василика погружалась в тоску и уныние, улавливая то, что чувствовал он. Угасающая искра – это всегда больно и грустно. Неудивительно, что ее воротило, да Кощей и не навязывался. Наверняка ощущал, что гостье не нравится находиться рядом.

Василике очень не хватало Костяной Ягини, ее целебных отваров и, самое главное, добротной жаркой мыльни. С ее помощью ведьма прогоняла уныние, выбивала травяным веником всю немощь, и под разрумянившейся кожей начинала бурлить сила. Но бревенчатая баня с запахами можжевельника и полыни осталась далеко.

Василика потопталась по сырой земле, взглянула на кости, выложенные рядами, и уселась в углу. Сколько лет Кощей провел здесь? Чьи-то ноги, ребра, лопатки, руки и головы – все служило основой для стен и крыши. Чтобы выстроить такое, надо трудиться не год и не два, а целую вечность.