Книга Радио «Морок», страница 32 – Татьяна Мастрюкова

Оглядевшись в поисках корзины и не найдя ее, мама начала копаться в яблоках, складывая подходящие на сгиб локтя. Продавщица, явно до этого изнывавшая от скуки, наконец-то нашла себе развлечение — она так пристально и недобро следила за нами, будто подозревала, что мы собираемся обворовать ее дурацкий ларек. Наверное, поэтому мама вдруг положила яблоки на место и очень вежливо уточнила:

— Простите, вы карточки принимаете?

— Что-о?

Тетка откликнулась таким мерзким тоном и так громко, что мы все застыли от неожиданности.

— Деньгами мы принимаем, милочка. Деньгами. — Ее обрюзгшее лицо приняло хищное выражение.

Мама перестала улыбаться:

— Хорошо, где у вас банкомат? Я сниму нужную сумму.

Тетка за прилавком фыркнула:

— Еще чего, банкома-а-ат! Ничего такого у нас нету. Платите деньгами.

— Я могла бы перевести вам на телефон...

Тут продавщица так издевательски усмехнулась, что меня это окончательно взбесило.

— Какой еще телефон? У нас так не принято!

Вот жаба!

Продавщица, нарочно оглядев нас с головы до ног, будто окатив презрением, спросила, растягивая гласные:

— У кого-о остано-овились-то-о?

Мама сначала не хотела отвечать, но потом подумала и призналась:

— У Дмитрия Афанасьевича.

— У дяди Митяя? И что, он вас не накормит-то, что ль? В магазине побираетесь.

Тут мама молча развернулась и вышла из лавчонки.

— Да что же за люди здесь такие?

Мама посмотрела на нас и не стала развивать тему, хотя видно было, как сильно она рассержена. На хамоватых местных жителей, на себя. Ей явно хотелось обсудить происшедшее, но мы были слишком мелкие для этого, а папа наверняка сказал бы, что мама сама виновата, что он сто раз говорил, но это ее выбор, и теперь пусть сама справляется.

Мама обернулась на магазин, потом посмотрела на нас и страдальчески сморщилась. Я заранее угадала, что она скажет.

Удивительно, что мама учит нас с Лесей настаивать на своем, защищать свои интересы и никого не бояться, а сама в конфликте предпочитает устраняться. Вот и сейчас она с несчастной улыбкой сказала:

— Не будем ничего покупать здесь. Не сошелся же на них свет клином. Ну немножечко посидим на диете. У нас же есть хлебцы, из дома еще, посмотрим, что там в сумке припасено. Вроде мы не все по дороге съели. Вы ведь не сильно хотите есть? Или сильно? Потерпите до завтра? Нет? Я что-то вообще аппетит потеряла.

Вот насчет аппетита мама ни капли не преувеличивала. Когда она нервничала, то практически переставала есть. К счастью, такое случалось редко, и в любом случае отсутствие аппетита ничуть не мешало ей вкусно готовить для нас.

И ничего страшного! Папа страдал бы, а мы трое всегда мало едим. Леся, кажется, может вообще обходиться только хлебом с маслом, а мама, как известно, от сильного волнения и во время приступа мигрени практически не ест, только воду пьет. Значит, все в итоге достанется мне!

Но сейчас-то не из чего готовить...

Леся молча смотрела на маму огромными глазами, и непонятно было, осуждающе или сочувствующе, а потом нейтральным тоном спросила:

— И что мы все-таки будем есть?

А меня вдруг как стукнуло!

— Блин, мам! У меня же с собой кошелек! — Мне стало дико стыдно. Я могла бы раньше вспомнить, и тогда не было бы этой мерзкой унизительной сцены. — Все нормально, мам, я сама схожу и возьму, что надо.