Книга Блошиный рынок, страница 50 – Татьяна Мастрюкова

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

У деда Власия всегда были сложные отношения с животными, конкретно — с собаками.

Мой папа, рассказывая о детстве, всегда сожалел, что домашние животные вроде кошек и собак у них в доме плохо приживались. Он сам, мальчишка, притаскивал то котенка, то щенка. Его мать, моя бабушка Люба (я ее знаю только по папиным рассказам, она умерла задолго до моего рождения), не возражала, а дед Власий только тяжело смотрел, но тоже не запрещал.

Однако все эти Мурки и Черныши ужасно боялись хозяина дома, да и он никогда, бывало, не погладит, слова ласкового не скажет. Будто не замечает. Но не бил, не обижал, так что страх, буквально гипнотический, казался удивительным.

Но это-то ладно. Хуже, что домашних питомцев словно преследовал злой рок. То котенок внезапно выпадет из чердачного окошка и переломает себе задние лапы, так что кости торчат наружу. Каким образом он вдруг пробрался на закрытый чердак и с чего вдруг свалился — так и останется тайной.

То только что спокойно грызущий у крыльца косточку щенок подорвется без видимых причин и выскочит ровно иод колеса выезжающей телеги, и не будет никаких шансов предотвратить его жуткую гибель.

Собак лягала корова и кусали неизвестно как проникающие на двор больные бешенством ежи. Кошек, позабыв про кур, давила пробравшаяся в курятник лисица, они падали с высоты и тонули в бочках с водой.

Мой папа оплакивал несчастных питомцев, хоронил их, пока наконец не распрощался с мечтой иметь четвероногого друга. Их участь была слишком жестокой. Потому и у нас в доме ни кошек, ни собак никогда не было. Папа не хотел подобной детской травмы еще и у меня, потому что полушутливо предполагал, что все дело в каком-то проклятии, на него наложенном. Но папа возводил на себя напраслину.

Все дело было в деде Власии.

Как я уже говорил, для прохожих, чужих людей дед Власий становился таким незаметным, практически невидимым. А вот животных было не провести.

Я лично видел, как замирали при появлении деда Власия незнакомые собаки независимо от породы, размеров, на поводке и при хозяине они были или дворовые, ничейные. Какие-то поджимали хвосты и пятились, какие-то напрягались, у них вставала дыбом шерсть на холке, и они не отрываясь следили за каждым движением деда, готовые либо обороняться, либо броситься прочь. Меня они вообще не замечали или замечали, но игнорировали. Я был такой же, как все остальные чужие люди, не представляющие опасности. Сам же дед не обращал на животных никакого внимания. Их для него словно не существовало. Что, откровенно говоря, удивительно для человека с именем Власий. В народном понимании святой великомученик Власий, забравший себе, благодаря созвучию имен, всю положительную силу языческого Велеса, покровительствует и защищает все живое, служащее в помощь и на потребу человеку. Конечно, это в первую очередь домашний скот, но все же кошки и собаки, я думаю, тоже входят в сферу его покровительства.

Мой же дед Власий, наверное, выбрал другую, темнею сторону Велеса, не только скотьего бога, но и, как говорят летописи, владыки потустороннего мира, равного Перуну. Этот Велес был космат и царствовал над животными, как царствует в лесу медведь.

Мой дед совсем не был схож с медведем, а уж с языческим богом и подавно. На фотографиях можно увидеть обычного деревенского мужчину, неулыбчивого, с очень твердым взглядом из-под насупленных бровей. И мой папа на него похож, и я чем-то похож. Только на снимках мы с папой чаще всего улыбаемся, а улыбка всегда сильно меняет внешность в лучшую сторону.