Онлайн книга «Нежили-небыли»
|
Отрепетированная скорость, чтобы никому не дать тебя остановить, чтобы твой уход был неожиданностью для других. Бабушка, а за ней и моя мама всегда стремительно вырывалась только из собственной квартиры, из, казалось бы, своего надежного тыла, безопасного места. Потом только я поняла, что тыл и безопасность – не синонимы для нашей семьи. Так бабушка вырвалась из своей деревни, только подпоясавшись, и никак не желала возвращаться даже погостить. Правда, мама любила составлять списки сильно заранее до предполагаемых событий, тоже, наверное, чтобы никто не догадался, насколько эти списки важны, чтобы попривыкли к длительным вялотекущим сборам, за которыми следовал стремительный отъезд. Когда собирался папа, то сразу становилось ясно – он выезжает сегодня, не через неделю, не через месяц, не через несколько дней. Папа никогда не торопился и вообще все делал в последний момент, без спешки, чем выводил маму из себя, хотя везде прибывал минута в минуту, если не опаздывал, конечно. Он и поездку в деревню придумал очень спонтанно, а потом, вместо сбора вещей и планирования, ходил туда-сюда по квартире и удивлялся количеству детских вещей, которые мама вносила в список, чтобы взять с собой: «А зачем ты это берешь? Думаешь, к нам жулики заберутся, пока нас нет, и стащат? Да и фиг с ними, дети будут нашу одежду носить. Илюшка – мою, а Тася – твою. Подвернуть немного, прищепками закрепить, и порядок». И хохотал вместе с Илюшкой. Тогда мой братик был самый обыкновенный ребенок, веселый, в меру хулиганистый, в меру капризный, ничего особенного. В самом деле, забавно, что мама предусмотрительно взяла столько вещей, в которых не было нужды, а действительно важного не запланировала. Если бы все неприятные и тревожные события начались и закончились чужими для нас деревенскими похоронами и поминальными блинами, я бы совсем про них не вспоминала, разве что по случаю. Может быть, вообще у меня не было бы такого настоящего, какое я имею сейчас… На самом деле начиналось все очень здорово. Папа наслаждался отдыхом в привычных для него с детства местах. Хотя Варна́ковых здесь и не осталось, зато была куча знакомых и их знакомых, кто когда-то сталкивался с папиной родней и хранил общие воспоминания. Мама знакомилась со всеми именно как Варнакова, а не Назарова, и все было отлично, местные Варнаковы ничем особым себя не запятнали. Настоящий деревенский отдых. Папа учил правильно нанизывать ягодки земляники на травинку, а мама – плести венок из одуванчиков. Правда, у Илюшки никогда не оказывалось достаточного количества земляничин для травинки, поскольку он съедал их быстрее, чем оставалось что нанизывать, и приходилось отдавать ему свою ягодную цепочку, чтобы не ныл. Плетение венков, разумеется, вообще его не интересовало, хотя носил он их охотно, но ровно до того случая, когда незаметно подкравшаяся коза не слопала венок прямо у него с головы. Мне кажется, я тогда даже сильнее Илюшки испугалась, потому что со стороны это выглядело так, будто коза снимает с моего братика скальп, жуя одуванчики вместе с волосами и кожей, и нагло пялится на меня своими жуткими дикими глазами: мол, и что ты мне сделаешь, глупая девчонка. Местный дяденька, не помню, как звали, все время приговаривал: «Еди́т тебя коза!» – присказка такая, вот она и начала есть. И заорала я первая, во всю глотку, коза аж обгадилась от страха, что не помешало ей попытаться меня боднуть. Илюшка потом сказал, что слышал, как коза совсем по-человечески проблеяла мне: «Заткнись!» |