Книга Воронье гнездо, страница 54 – Марика Макей

— Я пришла с друзьями. Слав – внук Анны Петровны Маршаловой. Ему нужно вам кое-что сказать.

В доме послышалось движение, дверные засовы открывались с противным громким скрежетом. На пороге дома появилась бледная, словно моль, старушка. Седина равномерно окрасила короткие волосы. Глубокие морщины на лице делали ее похожей на шарпея.

— И что, интересно, внуку Анны Петровны Маршаловой от меня нужно?

— А я вас знаю. – Не вспомнил, а будто нутром понял я, потому что провести параллель с девочкой из моего сна и этой женщиной было крайне сложно.

— И откуда же, позволь узнать?

— Из сна, – ответил я. – Я видел вас во сне.

— Слав, – пихнув меня в бок, прошептал Глеб на ухо, – не пугай старушку. В каком еще на хрен сне?

— Вы ведь видите своего деда? – не слушая друга, выпалил я. – Видите наяву, по-настоящему, не так ли?

Я почувствовал, как капли пота заливают глаза. Земля вдруг ушла из-под ног. Один момент, и я лежу на холодной траве, смотрю на ребят, нависших надо мной, все еще стараясь не отключиться. Пораненную вороном ногу обжигает нестерпимая боль. Сквозь гул, царящий вокруг, получается разобрать единственную фразу: «Тащите его в дом». Постепенно мрак сгущается, и наступает кромешная тьма.

— Ты хочешь помочь мне, Слав? Ты пришел, чтобы меня освободить?

Этот голос… Я почувствовал, как мурашки прошли по затылку и спустились ниже по позвоночнику. Женский голос. Он холодный, словно лезвие ножа, и пугающий, как шепот мертвецов…

— Кто ты? – глухо отозвался я. – Подскажи, как мне найти тебя? Я постараюсь помочь.

— Значит, ты спасешь меня? – требовательно спросила незнакомка.

— Спасу!

На мгновение повисла мрачная тишина. Я находился в каком-то коконе, темном и глубоком. Ничего не видно. Не слышно. И хотя голос неизвестной пугал меня, я желал, чтобы он звучал, ибо пустота ужасала в разы сильнее…

— А что, если я не хочу, чтобы меня спасали?

Настала моя очередь замолчать и задуматься. С кем я разговариваю? Это призрак, отпечаток? После того как мы упокоили дух Федора Ильича, я был уверен, что каждый из обитающих в Вороньем Гнезде отпечатков стремится уйти из этого мира.

— А ты не хочешь уходить?

— Я не знаю, – будто пропела она. – Но ты, Слав, не мой герой. Ты вообще не герой. Ты – никто…

— Постой! – простонал я, когда кокон начал сжимать меня, намереваясь превратить в лепешку. – Подожди…

* * *

Полуденный свет ударил в глаза, я машинально прикрыл их ладонью. Голова гудела, я никак не мог собраться с мыслями. Что случилось? Что со мной произошло?

Помещение было мне незнакомо. Небольшая комнатка, побеленные стены, одно окно с желтой занавеской в крупный цветок, старая мебель и часы. Огромные часы с грузом-ходунком. Их тиканье щелчками отдавалось в больной голове. Тик-так, тик-так. Отвратительное приспособление.

Я попытался подняться, но из-за резкой боли в ноге снова упал на постель. Схватился за конечность, щурясь от неприятного, щиплющего ощущения, и подтянул ее к себе.

— Не лапай, – прохрипел стоявший рядом человек. Я не послушал и тут же получил по руке. – Не тереби рану, говорю!

— Воды, – так же хрипло отозвался я и разлепил глаза.

— Ромашковый настой с клюквой, – отрезала Аглая Васильевна. – Нужно снять воспаление.

— Почему… почему царапина так болит? – снова поморщился я. Рану жгло. – Эта птица бешенством болела?