Книга Воронье гнездо, страница 57 – Марика Макей

— Почему?

— А это, Слав, уже второй вопрос, – ухмыльнулся он. – Сейчас моя очередь спрашивать. Правда или действие, Сань?

— Действие, – бросил Рыжий, явно не желающий принимать в этом участие.

— Поцелуй Зойку!

— Чего-о-о? – возмутилась девушка, сердито хмуря брови.

— А чего? Вы сами согласились играть, соблюдайте правила.

— Чтоб тебя! – нахмурился Рыжий, а сам пододвинулся ближе к моей Веснушке. – Ты это, просто закрой глаза. Я быстро.

— Ой, да сам лучше помолчи уже!

Зоя обхватила руками лицо Рыжего и прижалась своими губами к его. Одна прядь медных волос выбилась из прически и теперь лежала на веснушчатой щеке. Ее прикрытые ресницы подрагивали. Санина рука сползла с плеча на Зоину талию. Меня будто ударили в живот.

— Ого-го! – протянул Кики. – Так вам, может, уединиться, ребят?

Кажется, наконец-то эти двое разлепились. Я не мог знать наверняка, потому что отвернулся и судорожно хлебал свою настойку. Руки дрожали, захотелось набить кое-кому морду. Сейчас я ненавидел Рыжего, ненавидел Зою! И уж точно теперь мне было не до упокоения мертвецов. Ощущение, будто в спину вонзили нож.

— Моя очередь. – Голос Рыжего заставил меня поморщиться. – Значит, Глеб, да? Правда или действие?

— Давай уж лучше правду.

— Ладно. Чего ты боишься больше всего?

Повисла напряженная тишина. Я не выдержал и посмотрел на Глеба. Взглядом мельком мазнул по Зое, но она тоже смотрела на главу нашего отряда, будто минутой ранее совершенно ничего не произошло!

— Совершеннолетия, – ответил Глеб тихо. – Через месяц мне стукнет восемнадцать лет… Я боюсь все забыть. Боюсь потерять себя.

Гнев немного притупился. Слова друга отозвались во мне сочувствием и болью. Я подумал, что потерянная после совершеннолетия память – это бонус. Бонус, данный кем-то или чем-то, чтобы люди не сходили с ума. Но думать можно по-разному, в зависимости от того, под каким углом ты смотришь на ту или иную ситуацию. Глеб боялся потерять себя…

— Слав?

Зоя окликнула меня, но я решил проигнорировать девушку. Снова настала ее очередь задавать мне этот дурацкий вопрос: «Правда или действие?» Я чувствовал, что ребята смотрят на меня в ожидании ответа, но, как обиженный мальчишка, решил прикрыться термосом и жадно допил остатки жидкости.

— Слав? – чуть громче повторила Зоя, взяв меня за руку.

Поддавшись новому порыву злобы, я отмахнулся от протянутой ладони и встретил полный непонимания взгляд. Не хотелось устраивать сцен, но она была первая, кто заставил меня испытать ревность и почувствовать себя полным ничтожеством.

— Да что с тобой? Только послушай!

И я услышал… Возможно, из-за разыгравшегося ветра или из-за бушующего гнева внутри я не сразу обратил внимание на этот звук, но теперь, когда Зоя привела меня в чувство, волосы на затылке вздыбились от ужаса. Бом-м, бом-м… гулко и замогильно разносилось по округе. Звон церковного колокола наполнил тишину ночи, разрывая ее в клочья. Колокола уже не существующей церкви.

Я ощутил, как колкий ветер проникает под ворот толстовки вместе с уже привычным мне страхом, а ночь будто сгущается, накаляя атмосферу. От абсурда происходящего ладони стали влажными и липкими, в горле пересохло. Я шумно сглотнул, шагнул к ребятам, которые тоже вжались друг в друга, и все же взял Зоину руку в свою. Хотел сказать ей, что все хорошо, но Зоя меня опередила.