Книга Хорошая и Хулиган со стажем, страница 16 – Алика Бауэр

Медленно бреду по лестнице, чувствуя, как тело ноет от усталости и нервного перенапряжения. Голос Демьяна, сухой и безэмоциональный, нагнал меня на пятой ступеньке.

— Первый вызов ты отработала достойно.

Меня хватает лишь на слабый кивок.

Он не стал добавлять ничего. Просто развернул коляску и скрылся в глубине первого этажа. Логично, что его спальня была внизу.

Мне отчаянно нужен душ. Холодный, ледяной, способный смыть с кожи липкий страх и запах клубного дыма. Тот, который приведет меня в чувства. Потому что, если у меня хоть на секунду мелькнула мысль о том звонке, значит, я окончательно сошла с ума. Стою под ледяными струями, пока кожа не немеет, а дрожь внутри не сменяется пустотой.

Завернувшись в мягкое махровое полотенце, выхожу из ванной и замираю. На моей кровати лежит его дублёнка. Медленно подхожу, прижимаю тяжёлую ткань к лицу и делаю глубокий, жадный вдох. Терпкий, холодный аромат кожи, свежести и чего-то сугубо мужского, его, заполнил легкие.

Я помню взгляд Демьяна в клубе, когда попросила мужчин о помощи. Тогда я не предала этому особого значения, а сейчас это не выходило из моей головы. Все присутствующие мужчины бросились держать Машу. В том числе и Демьян. Его тело инстинктивно рвануло вперед, пальцы разжались на подлокотниках коляски, но через долю секунды он замер, откинувшись назад. И в его глазах, в этих синих осколках льда, вспыхнула не просто злость. Это была ярость, направленная внутрь себя. Адская, беспощадная ненависть к собственному бессилию.

Мне нужно вернуть дубленку. И сказать спасибо. Что-то подсказывало, что сон сейчас не для нас обоих.

Натянув на влажное от душа тело джинсы и футболку, спускаюсь вниз. Тишина первого этажа не была идеальной. До меня донесся звук. Сдавленный стон, смешанный с низким, хриплым рычанием. Он исходил из-за приоткрытой двери.

Уйди. Просто вернись в свою спальню.

А если это тот самый ночной приступ, про который говорила Галина Борисовна?

И ноги сами несут меня вперед. Медленно, затаив дыхание, заглядываю в щель.

И замираю.

Его коляска стоит у окна, а сам он, опершись ладонями о подлокотники, с нечеловеческим усилием пытается подняться. Мускулы на его руках и спине напряглись до дрожи. Демьян рычит, как раненый зверь. Каждая жилка на его шее и висках вздулась от натуги.

Сердце во мне замерло, ожидая какого-то чудо. И чудо случилось. Демьян встал. Выпрямился во весь свой высокий рост. Его немного качнуло, но он удержал равновесие.

Смотрю, как завороженная с открытым ртом, наблюдая, как он делает первый, крошечный, неуверенный шаг. Потом второй. Но его ноги подкашиваются. Огромное, сильное тело падает на пол с глухим звуком.

Я не думала. Инстинкт заставляет меня ворваться в комнату, распахнув дверь.

— Как ты? — шепчу, падая перед ним на колени и тянусь к нему.

Но тут же отнимаю руку, когда Демьян резко вскидывает голову. Его глаза пылают. В них нет ни боли, ни смущения. Только злость, обращенная на меня, на мир, на самого себя.

— Убирайся, — шипит он сквозь зубы.

— Но я… я хочу помочь, — снова робко протягиваю руку, едва касаясь его плеча.

Демьян с силой ударяет кулаком по паркету.

— Я сказал, пошла вон!

Пулей вылетаю из его спальни. Все еще слыша в ушах его рев. Бегу вверх по ступенькам, понимая, что видела то, чего видеть мне не было позволено.