Книга Нас не должно быть, страница 87 – Алина Цебро

И это невероятно.

Я переворачиваюсь на живот, поднимаюсь на четвереньки. Спина выгибается вниз, ягодицы поднимаются вверх. Я медленно опускаю грудь к полу, руки вытягиваются вперёд, и всё тело вытягивается в одну длинную, чувственную линию. Кошечка. Потом начинаю ползти. Медленно и хищно. Бёдра покачиваются из стороны в сторону. Плечи перекатываются. Я словно кошка, крадущаяся к добыче.

Или к любовнику.

Встаю на колени, сажусь на пятки. Руки скользят по бёдрам вверх, к талии, обхватывают себя за рёбра. Большие пальцы касаются нижней части груди. Я медленно веду руками вверх, и ткань топа задирается.

Что, если бы он был здесь? Что, если бы смотрел?

Что, если бы я хотела, чтобы он смотрел?

Я замираю, руки всё ещё на груди, дыхание частое и неровное.

Правда обрушивается на меня. Я хочу. Хочу, чтобы меня видели. Хочу, чтобы меня хотели. Хочу чувствовать себя желанной, сексуальной, живой.

Всё это время, все эти годы — я душила это в себе. Притворялась, что это не важно. Что секс — это что-то второстепенное, что любовь важнее страсти.

Но это ложь.

Я хочу страсти. Хочу огня. Хочу, чтобы кто-то смотрел на меня так, словно я — единственная женщина в мире. Словно он умрёт, если не прикоснётся ко мне прямо сейчас. Так, как мой папа смотрит на маму.

Пойти по правилам игры, которую предложила мне Дина, означает потерять Коула.

Сердце сжимается при мысли о нём. Коул. Безопасный, предсказуемый, правильный Коул. Тот, кто любит меня такой, какой я притворяюсь. Тот, кто никогда не узнает, кто я на самом деле. Потому что я сама не знаю.

Потерять его.

Боль. Острая, режущая. Но не такая сильная, как должна быть. Потому что где-то глубоко внутри, в месте, куда я боюсь заглядывать, живёт облегчение. Тихое, стыдное, но такое настоящее.

Я не люблю его. Не так, как должна.

Признание обжигает изнутри. Но зато — возможность наконец-то найти себя.

Коул крутой, но просто не мой.

И даже одна мысль о том, чтобы наконец-то стать самой собой, породила во мне желание выплеснуть эмоции. Все эти годы притворства, улыбок, которые не доходили до глаз, слов, которые застревали в горле. Все эти "правильно", "как надо", "что подумают люди".

Я медленно встаю. Ноги дрожат — от усталости или от эмоций, не знаю. Подхожу к зеркалу и смотрю на своё отражение.

Растрёпанные волосы, раскрасневшиеся щёки, блестящие глаза, приоткрытые губы. Топ съехал с одного плеча, юбка задралась высоко на бёдрах.

Я выгляжу так, словно только что занималась любовью.

И я прекрасна.

Не та правильная, скромная, приличная девушка, которой притворяюсь. А эта — дикая, страстная, жаждущая.

Настоящая.

Я поднимаю руку, провожу пальцами по губам. Медленно и чувственно. Представляю, что это не мои пальцы. Что это его рука. Что он стоит позади меня, прижимается к моей спине, и его дыхание обжигает шею.

Что он шепчет: "Ты прекрасна вот такой. Дикой. Моей."

— Знаешь, я ещё тогда на концерте увидел, какой дикой ты можешь быть, — голос низкий, с хрипотцой. — Какой страстной...

Не сразу понимаю, откуда идёт звук — кажется, что он в моей голове, но это не так. Разворачиваюсь, смотря на дверь. Эш стоит, опершись на дверной косяк. Его бицепсы красиво обрисовывают весь силуэт. Он...

— Почему ты такой красивый?

Говорю, сама не знаю зачем, но слова, как обычно бывает, забрать назад не хочу. Так и есть, и это при том, что я не видела его лица. Он притягивает, просто притягивает к себе. У меня давно такое чувство, что я его знаю. И знаю очень давно.