Книга Нас не должно быть, страница 84 – Алина Цебро

— Я помогу тебе спрятать труп, родная, — произносит он весёлым тоном.

Я прикусываю губу изо всех сил, пытаясь сдержать смех, который оживает в груди. Абсурдность ситуации великолепна. Мои родители обсуждают убийство, пока за дверью стоит женщина, которая когда-то родила меня. Всё это кажется одновременно ужасающей и истерически смешной историей.

Мама выдыхает очень медленно и достаточно долгов. Напряжение в её плечах слегка ослабевает. Уголки губ вздрагивают, и она тоже начинает тихо посмеиваться.

— Ладно, — она проводит ладонями по лицу, собирая себя по кусочкам. — Стало чуть легче. Но пусть она только попробует меня взбесить.

Первым к двери идёт Хейг, потому что он единственный, кто сможет сдержаться. Я, возможно, тоже смог бы, но мне сейчас куда важнее находиться рядом с мамой. Поэтому я остаюсь с ней, когда она обхватывает мою ладонь своей, и смотрю вперёд.

Отец открывает дверь.

Секунда… Две…

Глаза биологической матери находят мои, и улыбка — наигранная или искренняя, не понять — расцветает на её лице.

Опять секунда… Две…

И мама не выдерживает.

Она срывается с места, как спринтер — резко и очень быстро. Я не успеваю понять, что происходит. Женщина, которую я всю жизнь буду называть матерью, влетает в женщину, которая просто меня родила. Со всего своего маленького тела накидывается на неё.

— Да как ты смеешь появляться тут?! — её рёв, клянусь, слышат даже на том свете. — Ты, тварюга такая! Пришла к моему мальчику после всего, что натворила? Что? Мало тебе было двадцать лет назад, пришла за добавкой?! Ну я тебе покажу!

Ни я, ни папа не сдвигаемся с места, как и обещали маме. Она вцепилась в биологическую мать мертвой хваткой. Волосы летят в разные стороны, крики эхом разносятся по коридору.

— Миссис Голден, пожалуйста! — голос женщины звучит почти отчаянно. Она явно не ожидал такого напора от хрупкой женщины.

— Не смейте меня останавливать! — мама вопит, размахивая руками. И явно к нам обращается, хотя мы даже не двигаемся. — Эта... эта... она бросила его! Оставила младенца! А теперь явилась, как ни в чём не бывало! Да она, блядь, хуже того, кто его избил!!!

Биологическая мать пытается защититься, прикрывая лицо руками:

— Я просто хотела поговорить! Я изменилась! Я...

— Изменилась?! — мама хватает её за воротник. — Двадцать лет! Двадцать лет ты не подавала признаков жизни! И вдруг "изменилась"?! Сидела бы там, где сидела! Радуйся, что в тюрьму не попала, как твой муж.

Я стою рядом с отцом, и мы оба смотрим на происходящее с одинаковым выражением лица — смесь шока и гордости. Папа тихо шепчет:

— Вот это моя женщина.

Я киваю, не в силах оторвать взгляд от разворачивающейся драмы.

— Может, всё-таки стоит вмешаться? — неуверенно спрашиваю я.

— Обещали не вмешиваться, — отец пожимает плечами. — К тому же, она справляется.

Папа всё же выдыхает и делает шаг вперёд, когда мамин кулак замирает в миллиметре от скулы этой женщины. Почти. Почти врезается. Но тормозит на последнем издыхании здравого смысла. Мама словно выныривает из транса. Разжимает пальцы на воротнике чужой кофты, отшатывается на шаг назад.

— Чего тебе надо?

Женщина отряхивается, распрямляется во весь рост. Я ещё тогда заметил, но сейчас вижу отчётливее — у меня её глаза. Одни в один. Это удручает больше всего.