Книга Нас не должно быть, страница 42 – Алина Цебро

Он заторможенно кивает. Но вопрос нихера не закрыт, потому что его взгляд то и дело возвращается к той двери, как будто его тянет магнитом, и я вынужден щёлкнуть пальцами прямо под носом, чтобы вернуть его в реальность.

— Люк?

Голос мамы привлекает внимание, и я, повернув голову, встречаюсь с её обворожительной улыбкой. Она моя мама. Не та женщина, что день за днём пытается кувалдой открыть ко мне двери, называя себя моей биологической мамашей.

А именно ОНА. Женщина, которая меня вырастила. Не кровью, но сутью Ариана Голден моя мать. И точка.

Обнимаю её, вдыхая цветочный запах, смешанный с чем-то ванильным.

— Здравствуйте.

Джекс протягивает руку маме, когда папа поднимается по лестнице и, замечая нас, притормаживает.

— Здравствуйте.

Как болванчик Джекс проговаривает это вновь, только теперь убирая руку, словно обжёгся. Папа здоровается кивком головы, но объяснений ждёт от меня.

— Мой друг с учёбы. Хотел познакомить Вас, а то каждый раз, как вы приезжали, такой возможности не было. Подумал, что остановимся тут, вместо квартиры. Я скучаю по вам.

Выдаю всё так быстро, словно заучил слова, но это не имеет значения. Мама приветствует парня, папа пожимает в итоге ему руку.

— Пап, поговорим?

Хейг Голден молча кивает, мрачно поднимает руку и указывает на кабинет. Идёт вперёд, не оглядываясь.

Я собираюсь зайти, но на мой телефон приходит сообщение от Дины.

«Эстер выехала из дома на мотоцикле».

Быстро бросаю отцу что-то вроде «срочные дела, извини, позже», разворачиваюсь и тащусь вниз, совершая те же действия, что и она: глушу мысли, включаю скорость, бросаю всё позади. Я уверен, что сейчас за рулём сидит эта Эс. И мне правда хочется узнать, кто же она такая.

Пропускаю через себя новые волны ярости, которые не имеют названия, но ощущаются так, будто в венах течёт не кровь, а раскалённая магма. И неважно, существует ли такое в реальности, потому что сейчас, блядь, это существует. И оно разрывает меня изнутри, стоит только вспомнить, как на моих глазах Огонёк чуть не упала с мотоцикла из-за этого уебана.

Простите меня все на свете за матершину, но я схожу с гребанного ума, и моя ярость разрослась до таких размеров, что уже не помещается в груди. Ломает рёбра, давит на лёгкие и заставляет каждую клетку кричать, хотя словами это невозможно описать.

Я снова и снова пропускаю через себя тот момент, содрогаясь от мысли, что если бы я не увязался за ней, всё могло бы закончиться иначе. Я не хочу даже думать, как именно, не позволяю себе представить это, потому что каждый раз мозг отказывается, сердце замирает, и остаётся только один образ — её улыбка.

Когда я закрываю глаза и вижу её улыбку, сердце возвращается на место, и я вдруг осознаю, что живой. Да, оказывается, я живой. Спасибо, определили. Наконец-то. Живой благодаря своему Огоньку.

Сосредоточиться на том, что я сделал после, когда выловил этого пиздюка, не удаётся. Потому что в голове остаётся только рёв мотора, её взгляд в зеркале и ощущение, что, если бы я опоздал на долю секунды… которой могло не хватить…

Резкий стук в дверь отвлекает меня, и я чувствую облегчение, потому что это спасение. Поэтому я привстаю с кровати, хотя не успеваю сказать «войдите», как дверь открывается без моего разрешения.