Книга Отбор пяти колец, страница 14 – Северина Мар

Вбежав комнату, Агата рухнула на кровать, разметав по лоскутному покрывалу заменявших ей подушку матерчатых драконов-императоров. Она хотела бы истерично зарыдать, в отчаянии заламывая пальцы, но из груди вырвался только слабый писк.

Разглядывая раскачивавшийся на сквозняке балдахин, Агата думала о том, что же ей делать. Самой большой мечтой ее жизни было увидеть вживую Андроника Великого, но это было невозможно. Вот уже сорок лет, как дракон-император не покидал стен дворца.

Теперь же, совершенно внезапно появилась надежда не только увидеть его, но и даже стать одной из его невест, а там, если повезет, то и его супругой — императрицей. При одной мысли об этом у Агаты бешено заколотилось сердце.

И вот, эта чудесная мечта едва мелькнув на горизонте, растаяла, как радуга, скрывшаяся за пеленою туч.

Мачеха ни за что не разрешит ей поехать на Отбор, просто потому, что она всегда ей все запрещает, а отец ее поддержит, просто потому, что он всегда ее поддерживает, и Агата так и проживет всю свою никчемную жизнь в провинции и так и не увидит, даже краешком глаза, даже издалека золотых, как солнце, волос дракона-императора, зеленых, как нежная весенняя листва глаз, не услышит вживую его голоса и не коснется его белой кожи.

Сама мысль об этом была мучительна и жгла ее изнутри и, все же, она очень быстро сумела с ней смириться. Повлиять на происходящее она все равно не могла, а значит не было смысла и в том, чтобы печалиться.

Поднявшись с постели, Агата дернула за свисавший с потолка шнурок. Где-то далеко на кухне должен был зазвенеть колокольчик и одна из служанок обязана была явиться на зов Агаты, чтобы помочь ей приготовиться к ужину.

Ужин проходил в вытянутой зале, служившей столовой. Стены покрывали резные дубовые панели, высокие арочные окна украшали витражи. Под покрытым полустершейся росписью потолком горела золоченая люстра и мерцающий свет свечей играл бликами в серебряных блюдах и чашах, которыми был заставлен длинный стол.

Этот сервиз и идущие к нему столовые приборы, были когда-то приданым давно почившей супруги старого барона и чудом не ушли с молотка, когда поместье пришло в упадок, а мачеха еще не вышла замуж за отца, чтобы поправить дела.

Агата спустилась вниз в расшитом аляповатой вышивкой зеленом платье. Почему-то все ее платья на выход были либо зелеными либо голубыми, хотя ей самой нравился розовый или красный цвет. Мачеха всегда игнорировала ее предпочтения, когда приходила пора заказывать обновки у швей.

Вероника была одета в лимонно желтое платье, украшенное лишь тонкой вышивкой из каменьев, идущей вдоль широкого ворота, оголявшего тонкие бледные ключицы и шею. Ее платиновые, как и у баронессы волосы, свободно лежали по плечам, стянутые лишь одной тонкой косой, уложенной поперек затылка. Немного длинноватый, с фамильной горбинкой нос почти совсем не портил точеное и миловидное лицо.

На ужин прибыли соседи: Граф Дурине с сыном и генерал Аркатау.

Генерал был лишь немногим старше отца, но время было к нему не столь благосклонно. Его тронутые сединой волосы поредели и отступили далеко ото лба, а лицо сморщилось, как печеное яблоко. Когда-то он получил земли и разные почести от Совета и Императорского двора за успешную военную кампанию, проведенную против Андалура на Вольных островах, но теперь уже ничто не напоминало об его молодецкой доблести. Он подслеповато щурился, вглядываясь сквозь плотное стекло, закрывавшего его левый глаз монокля, разглядывая разложенную на блюде запеченную перепелку.