Книга Царица острова Кабос, страница 45 – СИрения

Во дворце их ждали горячие ванны и мягкие одежды. Смыв с себя соль и усталость, они вышли в пиршественный зал, где на столах дымились яства. Метера уже ждала их. Арсея села рядом с матерью, Эней — по другую сторону. Царица почти не притрагивалась к еде, лишь отхлебывала вино из золотого кубка.

— Ну, так куда же делись твои близнецы? — спросила она, когда первая волна голода у Арсеи утихла.

— Они попытались сбежать, — ровным голосом ответила Арсея. — Но, видимо, не угодили богам. Начался шторм, и волны поглотили их.

— А этот юноша? Он не бежал?

— Я был с ними, — проговорил Эней, и его голос прозвучал твердо. — Но судьба оказалась ко мне благосклоннее. Меня успели спасти.

— Значит, такова была воля богов, — заключила Метера без тени сожаления. — А теперь расскажи о своем путешествии, дочь.

Арсея начала свой рассказ. Она говорила о Риме, о Клеопатре, о великолепных церемониях, опуская, однако, самые мрачные и интимные подробности. Когда речь зашла о храме Нейт, ее рассказ стал сбивчивым и туманным, будто воспоминания были окутаны дымкой. Она чувствовала на себе тяжелый взгляд верховного жреца Агорха, сидевшего рядом с матерью. Закончив, она почувствовала смертельную усталость.

— Позволь нам отдохнуть, — попросила она.

Метера кивнула.

— Конечно. Твой рассказ был долгим. Об остальном поговорим завтра.

Когда зал опустел, остались лишь Метера и старый жрец Агорх.

— Ну что скажешь, Агорх? — царица откинулась на спинку трона, снимая тяжелую корону. — Ты заметил, как она изменилась?

— Из девочки она превратилась в женщину, — ответил жрец. — Но то, что ее гарем опустел... это против Закона. Бог Солнца может разгневаться. Даже у последней крестьянки трое мужей.

— Не будь так суров, старый друг. Дай ей отдохнуть. Я сама подберу ей достойных мужчин. Хуже другое... — Метера закрыла глаза. — Мои силы на исходе. Я чувствую, мне осталось недолго.

— Не говори так, царица! — попытался возразить жрец.

— У каждого свой срок, Агорх. Мой подходит к концу. И не спорь. Скоро Арсее придется надеть эту корону, — она потрогала сверкающий венец, — а она ничего не смыслит в управлении. Ее нужно срочно учить. Ты поможешь мне.

— Всегда, моя царица. Но о смерти говорить рано.

— Оставь меня, Агорх.

Жрец удалился. Метера осталась одна в огромном зале. Она смотрела на корону в своих руках, и ее пальцы дрожали.

— Скоро, Ирион... скоро мы встретимся.

В покоях Арсеи царила иная атмосфера. Эней смотрел на возлюбленную, и в его глазах горел огонь, в котором смешались любовь, страх и решимость.

— Я так люблю тебя, что, кажется, готов съесть, — прошептал он, обнимая ее.

— Делай со мной что хочешь, — отозвалась она, растворяясь в его прикосновениях.

Их близость в эту ночь была не бегством и не яростным утверждением своих прав, а причастием. Каждое прикосновение Энея было вопросом и обещанием. Его губы на ее коже были не только лаской, но и клятвой верности. Когда он входил в нее, это было не завоеванием, а возвращением домой — в единственное место, где он отныне хотел принадлежать.

Они двигались, как два паруса, поймавшие один ветер. Волны наслаждения накатывали медленно и глубоко, вымывая из них всю горечь и страх. Когда кульминация настигла их, это был не взрыв, а тихое, полное слияние, после которого они лежали, сплетенные, слушая, как бьются их сердца, и знали, что какими бы ни были испытания впереди, они встретят их вместе.