Книга Царица острова Кабос, страница 34 – СИрения

— Пригласи его, — тихо прошептала Клеопатра, и в ее голосе Арсея уловила знакомые нотки хитрого умысла. — Ваши взгляды уже говорят сами за себя. И брату будет приятно.

— Эней! — обратилась Арсея. — Я и моя сестра, царица Клеопатра, приглашаем тебя отужинать с нами во дворце. Я буду ждать.

Глубокий поклон Энея был исполнен нового, свободного достоинства. — Честь для меня будет несравненной. Я явлюсь.

Вернувшись во дворец, Арсея не находила себе места. Образ Энея преследовал ее. Она вспоминала игру его мускулов под белой туникой, властный взгляд, силу, с которой он держал меч. Ее тело, наученное Клеопатрой, откликалось на эти воспоминания волной жара. Она чувствовала смутное, но мощное влечение, которое было иным, чем к Октавиану. Тот был прекрасным рабом, искусным любовником. Эней же был воином, победителем, свободным мужчиной. В нем была опасность, дикость и та самая сила, которой ей так не хватало в ласках ее гаремных мужчин.

Лежа в постели, она представляла его руки на своей коже, его губы на своих губах, его мощное тело, прижатое к ее собственному. Желание, острое и почти болезненное, скрутило низ ее живота. Она встала, подошла к кувшину и плеснула себе на лицо холодной воды, пытаясь остудить пылающую кровь. Но даже прохлада воды не могла смыть образ золотисто-карих глаз, что смотрели на нее с арены, обещая нечто большее, чем просто наслаждение. Она засыпала с трепетным предвкушением вечера и смутным страхом перед силой чувств, которые будил в ней этот бывший гладиатор.

Вечерние сумерки мягко окрасили небо в цвета спелого персика, когда в покои Арсеи вошел Эней. Он был облачен в короткую белую эксомиду, которая лишь подчеркивала атлетическую мощь его тела, обнажая рельефную грудь и мускулистые ноги. Черные волосы волнами спадали на плечи, обрамляя лицо, с которого не сходила улыбка. Его глаза, яркие и живые, нашли Арсею, и в них вспыхнул огонь.

— Привет тебе, прекраснейшая из женщин! — его поклон был исполнен нового, свободного достоинства, но в нем читалось преклонение. — Я не сомкнул глаз всю ночь. Твой образ пленял мой разум, а сердце терзал шаловливый Амур. — Он взял ее руку, и его губы, горячие и мягкие, прикоснулись к ее коже, посылая по жилам трепетный разряд.

— Я тоже ждала этой встречи, — призналась Арсея, чувствуя, как заливается румянцем. Ее взгляд упал, но она тут же заставила себя поднять глаза ему навстречу. — И я распорядилась позвать твоего брата. Я хочу даровать ему свободу. Он не останется в моем гареме. Пусть сам выбирает свою судьбу.

— У тебя есть гарем? — удивленно поднял бровь Эней.

— Я с Кабоса, — пояснила она. — Там у каждой женщины есть гарем. Это наш обычай.

В этот момент в комнату вошел Октавиан. Увидев брата, он замер на мгновение, а затем с радостным возгласом бросился к нему. Братья обнялись так крепко, словно хотели сдавить годы разлуки в этом объятии.

— Ты совсем не изменился! — воскликнул Эней, отстранившись, чтобы рассмотреть Октавиана.

— В отличие от тебя! — с восхищением ответил тот, похлопывая брата по бицепсу. — Вон какие горы мускулов нарастил!

— Пришлось, — усмехнулся Эней. — Четыре года на арене — не санаторий.

Пока братья делились историями своей нелегкой жизни, Арсея наблюдала за ними с теплой улыбкой. Видя их радость, она еще больше укрепилась в своем решении.