Книга Право имею, страница 51 – Айлин Лин

После полудня ко мне заехала Степанида Кузьминична. Привезла стопку газет, два письма от первых заинтересовавшихся заказчиков и счёт от типографщика.

— Сашенька, я к тебе на минуту, — отказалась она от чая. — Итак, третьего утром типография берёт наши объявления в три газеты сразу. Думаю, к пятому, самое позднее к седьмому, к нам придут любопытствующие. Ещё я заказала тысячу двести листовок по твоему тексту. Васька со своей командой разнесут по адресам.

— Как скоро нужны деньги?

— Не срочно. Я сказала, что четвёртого оплачу.

— Хорошо. Сегодня неприсутственный день, а завтра воскресенье, в банк я никак не попаду. Что ещё?

— Вроде бы пока всё, — помолчав немного, ответила женщина.

Я задержала её ещё на минуту.

— Кузьминична, прежде чем ты уйдёшь. У меня вопрос про ремонт.

— Какой ремонт? — она высоко вскинула брови.

— Этого дома, точнее, двух первых этажей. Я хочу начать его как можно скорее и к Пасхе закончить.

Степанида села обратно на стул.

— Мне нужна надёжная команда мастеров: плотники, столяры, печники, маляры, обойщики. И отдельно мебельщик, такой, чтобы смекалистый, с золотыми руками.

— Поняла, — кивнув она, вынула свою тетрадь и карандаш, приготовившись записывать за мной.

— Итак, первое — осмотреть печи, тягу, заслонки, трещины. Все комнаты необходимо протопить и держать тепло несколько дней подряд. Стены должны просохнуть, иначе краска ляжет пятнами, обои вспучатся, штукатурка отойдёт, и мы будем платить дважды. Второе: рамы, двери, замки, подоконники, полы — починить или заменить.

— Хорошо, — кивнула Степанида, шурша карандашом по бумаге. — Значит, найти плотников, столяров, печника и маляров. По мебельщику поспрошаю Герасимова.

— Скажешь, работы много, хозяйка платит исправно, но требует уложиться в оговорённый срок и соблюдать порядок. Задатки только под расписку. Поставь над ремонтом Фому Акимыча, если он тебе не сильно нужен в бюро.

— Сашенька, ты бы и сама могла артелью командовать.

— Могла бы, — кивнула я, — но если я взвалю на себя ещё и это, то к Пасхе меня похоронят.

— И то верно, — фыркнула, улыбаясь, Кузьминична. Записала последние строки, закрыла тетрадь и поднялась. — Акимыча пришлю, пусть за ремонтом следит, у него не забалуют.

— Спасибо… Только гляди, чтобы не болтуны были.

— Я, конечно, постараюсь найти таких токмо, сама понимаешь, языки в узде удержать сложно… Как работа будет сдана, так и начнут болтать, вот увидишь. Не все, но кто-то точно не удержится.

— Понимаю, — вздохнула я, — буду осторожничать, и домашних предупрежу.

* * *

После пяти, когда уже совсем стемнело и Дуняша зажгла в коридоре лампу, вернулись Ольга с Михаилом. Я встретила их в малой гостиной. Дядя выглядел утомлённым, но довольным. Ольга держалась собранно, ни тени усталости.

— Княгиня меня обняла, — отчиталась она. — Назвала «бедной моей девочкой». Пять минут расспрашивала о моём здоровье, самочувствии. Она спросила, не приеду ли я завтра. Я вежливо отказалась, ответила, что на завтра у меня уже всё расписано. В Гостином дворе я прошла по галереям, купила перчатки и шёлковую ленту. Газетчик не отставал ни на шаг. Также у входной двери, когда мы уже собирались отбыть, приметила одного человека, и он точно не газетчик.

— Внешность запомнила?

— Запомнила. Рост выше среднего, плечи узкие, пальто коричневое, потёртое на локтях, воротник поднят. Шапка меховая, тоже знавшая лучшие времена. Лицо вытянутое и худое. Правая щека обморожена или обожжена, красное пятно на скуле. Нос с горбинкой. Усы жидкие, русые. Глаза светлые, цепкие. Стоял у двери так, будто ждёт кого-то, но на лавки не глядел и ничего покупать не собирался.