Книга Право имею, страница 49 – Айлин Лин

Мотя украдкой смахнула слезу. Михаил поднял рюмку и кивнул мне:

— Хорошо сказала, Сашенька.

Завтракали без чинов, но и без панибратства. Прасковья принесла горячий пирог с мясом и ещё сладкий с ягодами, поставила на стол, поклонилась всем и пошла назад, на кухню.

Через полчаса, когда народ немного расслабился, я достала из-под стола корзинку.

— Раз уж сегодня первый день года, — улыбнулась я, — у меня для каждого есть маленький подарок.

Все за столом одновременно, не скрывая удивления, повернулись ко мне.

Список подарков я составила загодя и выдала Степаниде, поручив ей столь важное дело.

Моте купили тёмно-зелёную шерстяную шаль с мелким узором и тонкой бахромой, дополнительно записную книжку в коричневом сафьяновом переплёте. Я встала и вручила всё няне.

— А книжка зачем мне? Я ж не…

— Для хозяйственных записей, — пояснила я. — Я помогу тебе разлиновать, чтобы было удобнее пользоваться.

Няня благодарно кивнула и бережно положила её на колени поверх шали.

— Дуняша, — протянула ей тёплые тёмно-серые перчатки, толстую тетрадь в твёрдой клеёнчатой обложке и стальной карандаш с запасными грифелями в латунном пенальчике.

— Спасибо, Александра Николаевна, — у неё дрогнули губы, глаза повлажнели. — М-мне… мне никто и никогда не дарил подарков.

Я молча её обняла:

— Пользуйся себе на радость. И не плачь над тетрадью, текст расплывётся, после не разберёшь лекцию.

Дуняша улыбнулась сквозь слёзы и кивнула.

— Макар.

Мужчина отложил вилку, встал. Я протянула ему свёрток с новыми сапогами на меху и плотный шерстяной жилет тёмно-коричневого цвета. Еникеев уважительно ощупал кожу.

— Александра Николаевна, спасибо, — поклонился он мне.

Парфён получил журнал в переплёте с медными уголками для записи посетителей, тяжёлую чернильницу и тёплые рукавицы на овчине. Журнал он рассматривал почтительно, как редкую книгу, а рукавицы тут же натянул на одну руку, довольно поцокал.

Артёму вручила кожаный ремень и тёплый шерстяной шарф.

— Я не мёрзну, Александра Николаевна, — стушевался он и явно брякнул первую пришедшую мысль. Макар больно ткнул его острым локтём в бок, и молодой мужчина тут же поправился: — Спасибо, буду носить.

Я улыбнулась и промолчала.

Ольга получила муфту чёрного каракуля и деревянный футляр, обтянутый внутри тёмно-синим бархатом, с отделениями для баночек и кисточек. Когда она открыла его, я заметила, как на тонких губах промелькнула довольная улыбка. Она любовно провела пальцем по бархату и гладкому лакированному дереву.

— Где вы нашли эту прелесть? — спросила она тихо.

— Надо уточнить у Степаниды Кузьминичны. Кажется, для неё нет ничего невозможного, — ответила я, не скрывая удовольствия. Приятно, когда попала в точку и подарок пришёлся по душе.

Михаилу я приготовила тёмно-серый домашний халат на тёплой подкладке и пару мягких туфель.

— Это, дядюшка, пока. Над настоящим подарком ещё работают.

Он развернул халат, разгладил воротник.

— Сашенька, а это что же? Ненастоящее? Не надо мне ещё чего-то, и этот подарок весьма хорош.

— Надо, — возразила я, хитро прищурившись, — так что ждите, как мастер закончит, так сразу вам доставят.

Прасковье и Глафире я подарила по шали, сходив на кухню и вручив изумлённым женщинам лично.

Вернувшись в столовую, опустилась на стул и взяла свою чашку с чаем. За столом повисла немного неловкая тишина: люди не знали, как себя дальше держать.