Книга Право имею, страница 53 – Айлин Лин

Алексей Дмитриевич медленно убрал документы в сторону и только тогда посмотрел на сына. Под глазами князя пролегли тени, в уголках губ резче обозначились морщины; на висках за последний месяц прибавилось седины. Но взгляд остался тем же: цепким и расчётливым.

— Что ты теперь собираешься делать с ней?

Уточнять, о ком речь, не было необходимости.

— Я приставил к ней человека.

— Всего лишь одного? — вскинул брови Андрей.

— Одного.

— Только наблюдать?

— Да.

Андрей раздражённо выдохнул. Полез в карман за портсигаром, открыл, закрыл и, так и не решившись под тяжёлым взором князя закурить, убрал обратно.

— Отец, ты же понимаешь, что эта девка с нами сделала⁈ Меня перестали звать в дом к Шуваловым. Сегодня дали понять, что в Аничков меня больше не ждут. Завтра, если так пойдёт, мне закроют двери в клуб. Я и так уже неделю не показываюсь у Кюба, потому что в прошлую субботу от меня на глазах у всех отвернулись Никольские. А это всего лишь вшивые Никольские!

— И? — приподнял левую бровь Горчаков-старший.

— И ты говоришь мне, что велел только наблюдать? — Андрей резко качнулся вперёд. — Отец, после всего, что эта самозванка устроила, просто следить недостаточно. Её надо убить!

— Андрей, — тяжело обронил глава семьи.

— Что?

— Угомонись. Я и без тебя знаю, что мне делать и как.

— Тогда расскажи, чтобы я понял твой замысел.

Князь с минуту сверлил сына немигающим взглядом, но всё же решил ответить:

— Что же… До конца марта мы ничего предпринимать против Оболенской не станем. Ни-че-го, — по слогам повторил он. — Нынче самое разумное — просто ждать и наблюдать. Куда ходит, с кем говорит. Чую, Завьялов сейчас не вполне уверен, начинать ли ему по мне отдельное дело или ограничиться Лушковым. Если в этот период с графиней Оболенской хоть что-то случится, Завьялов поведёт меня на Шпалерную. Прокурор только этого и ждёт. Любой мой шаг сейчас сработает против меня. Если вдруг Александра станет угрозой… Тогда я начну действовать. Мне надо продержаться до первого апреля. Как получу деньги, сразу покину страну.

Андрей встал, прошёлся туда-сюда.

— А Анисим Поликарпович?

— Что Анисим Поликарпович?

— Что ты ему пообещал за подобную услугу?

— Квартиру для дочери с детьми. На Петроградской, в две комнаты. Оплатить врача для неё же, болеет она.

— И ради этого он пошёл за тебя на Шпалерную? И что же? Слово сдержишь? — ехидно прищурился Андрей.

Алексей Дмитриевич молчал, взвешивая, насколько можно довериться наследнику.

— Сдержу, — не моргнув глазом, солгал он в итоге.

Горчаков-младший, жутко недовольный решением родителя, открыл было рот, чтобы возмутиться, но князь его опередил.

— И кое-что ещё. Я долго думал, и принял непростое решение… Слушай со всем вниманием. В день обыска ты сказал несколько интересных вещей. Поверь, мне всё слово в слово пересказали…

Андрей напрягся, замерев напротив стола.

— И что с весны ты живёшь отдельно, и что никоим образом к моим делам непричастен. С твоих слов был сделан однозначный вывод — тебе плевать на меня, главное, спасти свою шкуру… Всё это стало для меня открытием, чтобы собственный ребёнок, да ещё вот так… — мужчина встал, чтобы быть вровень с отпрыском. — Итак, отныне не проси у меня денег и помощи в своих делах. И даже не думай пойти и что-то про меня лишнее вякнуть. Иначе отправишься в ад вместе со мной. Уяснил?