Книга Фрейлина. Выбор, страница 76 – Тамара Шатохина

Благодаря мне Фредерик стал на путь исправления и продолжает… скажем так, исправляться. В правильную сторону движется. Но как-то… слишком демонстративно. Слухов не хотелось бы. Дядюшка Вильгельм понятно только обрадуется — ну, а как? Тоже ж мужик был, погулял свое. Я же… цеплять рогами дворцовую лепнину на потеху всем знающим нашу семью было как-то не комильфо.

Я растерялась, наверное и не совсем понимала, что чувствую. Старалась отнестись к новости легко, с юмором. Но неприятно было — факт, и даже очень неприятно. Радоваться за мужа не получалось — эта ресторация популярна в городе и их обязательно увидят. Уже подъезжая к дому, понимала, что по фигу мне на реакцию опчества — смешки, пересуды… Не волнует. Обижало наплевательское отношение конкретного человека.

Понятно, что рассказывать ему о своей задумке с коляской я не стала, хотя и собиралась сделать это вечером. Показать рисунки, чертежи, посоветоваться… Решила, что в свете последних новостей не стоит оформлять патент на него. Наш развод оговаривался и раньше, но теперь, скорее всего, он случится сразу, как только ребенок получит фамилию. А патент… ну что — патент? В Германиях хоть и не уравняли еще женщин в правах с мужчинами, все-таки мыслили уже более прогрессивно, чем в той же России.

Пробьюсь? Ну… хотя бы попытаюсь.

Кое-как выдержав семейный ужин, сослалась на усталость и сразу поднялась к себе. Понятно, что первый шок от понимания новых реалий нужно было просто переждать — не так и больно по мне ударило, но с патентом к утру я определилась окончательно.

Через неделю где-то сидела за столом в Отделе по полезным новшествам при Королевском департаменте торговых дел. Именно этот орган проводил экспертизу и выдачу патентных заявок. Как мне разъяснили, патент должен являться «неочевидным» — не общеизвестным то есть, а еще обязательно полезным. Сроков, ограничивающих его действие, не существовало, но изложить его я должна была так, чтобы «применение его на практике было доступно не только уму изобретателя». Значит четко и понятно изложить.

Экспертиза не предполагала ограничения по времени. Заявку могли рассматривать сколько угодно долго.

Веер нервно затрепыхался в моей руке.

— Но мой ребенок вскоре появится на свет! — возмутилась я, — и его здоровье будет напрямую зависеть от регулярности прогулок на свежем воздухе.

— А разве устройство, имеющее название… «детский экипаж» — заглянул чиновник в описание, — так сразу и появится — одновременно с вручением вам патента, фрау Гогенлоэ-Ингельфинген? Экипаж предстоит еще изготовить и уверяю вас — желающих заняться подобным так быстро не найти.

— Отчего же? — уверенно расправила я плечи, — производство детских экипажей будет налажено в Великом герцогстве Саксен-Веймар-Айзенах в мастерских самого Карла Цейса.

Помолчав довольно долгое время, но вникнув-таки в сказанное, дяденька в мрачном сюртуке и нарукавниках спросил наконец:

— Простите... а Карл Цейс?..

— Величайший ученый и механик, создатель самого современного микроскопа, — отрапортовала я.

— Но тогда направленность его мастерских не соответствует заявленному вами изобретению. И, кроме того… патент будет отозван, реши вы регистрировать его где-либо еще, кроме Вюртемберга.

— Но на его основании я же могу открыть производство в другой стране? Мастерские Цейса в Йене в этом плане меня вполне устраивают.