Онлайн книга «Фрейлина. Выбор»
|
Что еще? Железная дорога в Крым. Она просто не представляет себе масштабов подобного проекта! Это не то, что не к нему… это даже не к отцу — к Господу-Богу. А дальше она пыталась оправдать свою попытку лезть куда не следует. Получилось неубедительно, насколько он ее знал… Поход в море должен был отвлечь, хоть как-то помочь. Сейчас он нуждался в любой, малейшей помощи — внутренне метался и злился. На нее, на себя, на расстояния. Глаза в глаза… и он сразу все понял бы. А так… вечерами умирал внутри, пряча это от чужих глаз. Утром все казалось не так страшно, и опять он искал объяснения и оправдания Таис. И не находил их... может быть — пока?.. Хотя и хотел этого больше всего на свете. Глава 16 До воскресенья оставалось два дня и оба я прилежно постилась. Пост не был наказанием себя, просто я готовилась к исповеди. Исповедовали до начала службы, я и подошла пораньше. Слишком, пожалуй, рано — не рассчитала. Еще продолжалась ночь и Новый замок только-только просыпался — в полутемных коридорах тенями сновала прислуга, звучали тихие голоса, шаркали подошвы… Церковная дверь не скрипнула, но из-за моей спины потянуло сквознячком, склонившим на сторону огоньки свечей, теплящихся под образами. Священник уже начал… или еще не закончил читать вступительные молитвы, которые они всегда читают перед Литургией. Я едва не чертыхнулась, понимая, что мешаю и испуганно перекрестилась. Но фигура в церковном облачении никак не реагировала, стоя перед Царскими вратами ко мне спиной и продолжая: — Боже, очисти мя грешнаго и помилуй мя-а… — чуть помолчав, священник продолжил: — Царю небесный, утешителю, души истины… Почти песенный речитатив навеял... и я молча пропевала вместе с ним продолжение: — Сокровище благих и жизни подателю, приди и вселися в ны… Одна из молитв, которые я знала назубок, хотя ни разу не уверена — смогла бы проговорить ее, а не пропеть? Она из того самого музыкального альбома Оптиной пустыни и была прослушана в дороге бесчисленное количество раз. Исполнял ее Весенний Лель, как я назвала его для себя. Напев, вдохновенно пропеваемый чистым, транслирующим внутреннюю радость голосом казалось звучал в ушах и сейчас. И то ли вспомнилось — то и там… Но в глазах защипало, а потом так и вообще… придерживая живот, я брякнулась на колени и на какое-то время выпала из жизни. Но вступительные молитвы наконец закончились и на голову мне опустилась епитрахиль. — Облегчи душу перед Господом. — Грешна, Господи, — хлюпнула я носом и в очередной раз вытерла его платочком: — По моей вине страдает человек. Тяжко страдает. Из-за моей непродуманности, недомыслия и… и грубости тоже. Я дура такая, Господи-и-и, — провыла я и замолчала, опять давясь слезами. — Это все? — осторожно поинтересовался священник. — А разве мало? — поразилась я, — я безответственно сглупила, и теперь страдает невинный. Прочитав надо мной разрешительную молитву, он дал целовать крест и отступил в сторону, давая проход к Евангелию — на колени я рухнула прямо у входа. В голове образовалась тихая такая пустота, как всегда после выплаканных слез. Нервный срыв — понятно… Прослушала Литургию, стоя в уголке, чтобы не мешать никому, немного посидела… подходила к причастию, как и положено. Мой прибитый вид говорил сам за себя и после службы ко мне не подошли ни Ольга, ни Анна Алексеевна. |