Онлайн книга «Фрейлина. Выбор»
|
После того бала Константин и Максимилиан стали постоянными гостями в семье Лазаревых. Вечером каждой пятницы их ожидали, чтобы вместе поужинать в семейной обстановке и ни разу эти визиты не были пропущены без серьезной на то причины. Жена адмирала Екатерина Тимофеевна оказалась милейшей молодой женщиной и дочерью Архангельского губернатора. На одном из Петербургских балов, будучи уже командующим Черноморским флотом, Лазарев встретил девушку на 24 года младше себя и на следующий день просил ее руки. Его предложение было принято. Самой девицей или ее отцом — неизвестно, но Костя видел, что брак этот получился счастливым. Находиться в их доме было… тепло. А еще говорили, что после женитьбы характер адмирала значительно смягчился, и Костя боялся даже представить себе, каков он был до этого. Сейчас Лазарев уже безоговорочно принял его в свое окружение. Повлияла ли на него жена, признавшаяся Константину, пригласившему ее на танец: — Удивляюсь мудрости императора и благодарна ему безмерно… Вы примете нужный опыт, а заодно снимете с Михаила Петровича часть тягот командования. Не устаю говорить ему об этом, требуя большего отдыха. Или же лед их отношений тронулся, когда Костя впервые в порядке обсуждения заговорил о своем намерении ходатайствовать о сокращении комплектов офицерской морской формы. Лазарев промолчал на это, но… Мир тесен — Екатерина Тимофеевна оказалась двоюродной сестрой Корнилова, а тот в свою очередь приходился родственником Михаилу Лермонтову, о чем можно было и самому догадаться — поражался Костя своей невнимательности — тот похож был на поэта и очень сильно. Жизнь налаживалась. Костя ждал ответа отца и письма от Таис. Особенно — письма Таис. А дождавшись, погрузился в эмоциональный шок. Нет… вначале он ожидаемо пробежался взглядом по строкам, отыскивая сугубо личное. То самое, чего так ждал от нее и дождался к своей радости — будто подслушав, Таис озвучила его тайные мысли об их близости, также желая большего. Он несколько раз перечитал ее слова после «Целую тебя» — тайные, откровенные, предназначенные только ему одному. Прикрыв глаза, переживал внутри себя целую историю — с воображением все было в порядке, а картинки той жаркой ночи еще не успели затереться временем. Перечитывал опять и опять, улыбался счастливо… наконец-таки нашел в себе силы уделить внимание остальному в письме. Что увидит там много неожиданного, даже не сомневался. Патроны? Над тем, откуда мысль о них пришла к Таис, даже размышлять не стал — уже знал, что та непохожа ни на одну из женщин и мыслит странно, удивительно, а порой и просто невозможно. Взять хоть тот же пулемет… К всплескам идей, неприсущих женскому уму и периодически озаряющих ее хорошенькую головку, он уже почти привык. Поэтому и идею с патронами принял почти спокойно — путем логического размышления и он сам, и Шкурятин... со временем оба пришли к пониманию их устройства. Согласуясь с конкретно поставленной задачей, это оказалось нетрудно. Но дальше... «снаряд» — что именно она имела в виду? Ибо обычно снарядами назывались ядра, бомбы, картечь, картечные гранаты и шрапнели. Все, снаряженное для стрельбы. При чем здесь форма метательного устройства и о котором из них речь? Если и был здесь какой-то смысл, все равно мысли Таис о подобных вещах казались уже слишком… заумными? А это нечаянно раздражало, невзирая на чувства, которые Костя к ней питал. А дальше так и вовсе… |