Книга Доктор Фальк и убийства под парусом, страница 127 – Игорь Евдокимов

— Какие еще тайны? – вспылил Богомольцев-Донской.

— Разные, Сергей Анатольевич, – отозвался доктор. – Но раз уж вы задали вопрос, то и начну я с вас. Благо вы долго оставались одним из главных подозреваемых.

— С какой это стати?

— С такой, что вы скрывали свое настоящее имя. С такой, что при беседе со следователем сделали вид, будто знакомы с фон Беком лишь шапочно, притом что начали театральную карьеру вместе. С такой, что ночью вы тайком покидали охотничий домик для того, чтобы отправиться в яхт-клуб. – Василий Оттович удовлетворенно заметил, что Сергей Анатольевич даже не попытался оспорить это его утверждение, и продолжил: – Зачем столько таинственности? Затем, что вами двигали амбиции. Стремление заявить о себе. Добиться всего самостоятельно.

— К чему вы клоните? – спросил режиссер.

— К тому, что вы не Богомольцев-Донской. Вы происходите из славной фамилии, не имеющей никакого отношения к театру. Ваш отец мечтал о совсем другой карьере для вас, но вы увлеклись сценой. Разругались с родителем. Взяли псевдоним. Начали с низов. Выгрызали себе место под солнцем, сначала в качестве актера, затем – режиссера. Делали все, чтобы создать себе репутацию. Пошли даже на сделку с дьяволом – когда фон Бек был вынужден заняться пошатнувшимися финансами своей семьи, вы заплатили ему за пьесы, выдавая их за свои. Ведь в отличие от него отец не лишил вас содержания, несмотря на ссору. И все это ради того, чтобы однажды оказаться в Зеленом луге. И встретить очень знакомое лицо. Своего отца, ушедшего со службы и ставшего командором яхт-клуба.

— Я… – начал было Богомольцев-Донской, но Всеволжский оборвал его:

— Не надо, сынок. Не отрицай. – Командор посмотрел на Фалька. – Вы правы, Василий Оттович. Но как вы узнали?

— Ну, узнал я от осведомленного источника, скажем так, – слегка неловко признал доктор. – Но догадался чуть раньше, просто сложив все известные мне сведения. Что господин Богомольцев-Донской – это псевдоним. Что происходит он из состоятельной семьи. Вспомнил, что у вас были напряженные отношения с сыном из-за его выбора дальнейшей стези. Далее – Федор Федорович рассказывал Лидии Николаевне, что господин режиссер по какой-то причине нервничал, оказавшись рядом с яхт-клубом, а затем она сама видела, что кто-то под покровом ночи вновь посетил это место. Конечно, это была всего лишь гипотеза, и я бы крайне глупо выглядел, окажись она ложной, но… Мне повезло. Это ведь случайность, не так ли? Ни вы, ни он не знали о нахождении друг друга в Зеленом луге?

— Истинно так, – кивнул Всеволжский. – Я был удивлен, встретив Сережу здесь, когда они с художником пришли искать яхту, чтобы взять за основу для декораций. Вернее, я был вне себя от счастья. Мы оба очень гордые люди и ни за что бы не признали своей неправоты, но оказавшись здесь, снова вместе… Мы смогли отпустить свою вражду.

— Сергей Анатольевич Богомольцев-Донской… То есть, простите, Сергей Михайлович Всеволжский был здесь, с вами, в тот вечер, когда пропала «Ундина», – утвердительно сказал Фальк.

— Да. А в прошлую субботу ночью мы плавали вдоль побережья на моей яхте и беседовали.

— И таким образом, господин режиссер исчезает из числа подозреваемых, – кивнул Фальк. – А дальше обращаем внимание на господина Гейнца. Режиссер не мог раскрыть, что он богат, – это бы вызывало вопросы о его истинном происхождении. Ему нужен был ушлый антрепренер, который возьмет на себя финансовые дела, – и он нашел вас, с радостью отдав бразды правления в ваши руки.