Книга Доктор Фальк и убийства под парусом, страница 105 – Игорь Евдокимов

Он обернулся к Гейнцу в поисках поддержки, но антрепренер выглядел не менее озадаченным, чем остальные. Лидии невольно стало жалко режиссера, и она неуверенно сказала:

— Ну, мы ведь можем попробовать, не так ли?

— Конечно! – обрадованный ее словами, воскликнул Богомольцев-Донской. – Прошу, друзья, отдохните, насладитесь погодой и морем, пройдитесь вдоль берега. Возможно, вас посетит вдохновение!

Против выходного на пляже возражать никто не стал, благо погода стояла отменная: солнце сияло и приятно грело кожу, а с залива тянуло прохладой, отчего жары не ощущалось. Волны нежно накатывались на песок и с тихим шорохом отступали обратно. Чтобы не обгореть, Лидия уселась на плед в тени, отбрасываемой зонтиком, – от слишком долгого нахождения на солнце у нее появлялось еще больше веснушек, чего она не любила. Да и вообще, неприлично! ^[18]

Остальные разошлись по интересам. Взявшие купальные костюмы отправились в кабинки для переодевания. Чернов уговорил Зиночку сыграть в новомодную игру, где участники с помощью ракеток перебрасывают друг другу волан, как у платья. Марк Евгеньевич назвал ее «бадминтон». Алеева, фыркнув, устроилась в пляжном кресле с книгой. Импровизированный трон она развернула от моря к променаду, купаясь в восхищенных взглядах проходящих мимо дачников, благо для пляжного выхода она надела довольно скандальное летнее платье без лишних украшений, вновь отказавшись от всегдашних жемчугов. Гейнц, кажется, задремал на солнышке – видимо, бессонница у него была избирательной. И только Федор Осокин прилежно бродил туда-сюда по побережью, явно прикидывая, как могли бы выглядеть декорации к еще не объявленному спектаклю.

Лидия не заметила, куда исчез сам Богомольцев-Донской, однако он вернулся спустя минут пять и объявил:

— Ресторан яхт-клуба приготовит нам угощения для пикника, так что не надо так хмуриться, Ольга Ивановна!

— Я? Хмурюсь? Вам показалось, от этого появляются морщины, – отозвалась актриса.

— А что там делает Федор Федорович? Господин Осокин, что вы там фланируете?

— Примеряюсь, – крикнул ему в ответ художник. – Простите, но я так и не понимаю, как можно смотреть на сцену с воды.

— А это потому, что вы и не сможете увидеть ее под нужным углом! Для этого нужно смотреть на берег с лодки!

— С лодки? – переспросил Федор. Он подошел поближе, и Лидия увидела, насколько бледным стало лицо Осокина.

«Цыганка нагадала», – вспомнилось ей.

— Конечно, с лодки! – подтвердил режиссер. – Думаю, яхт-клуб с удовольствием нам ее предоставит!

— Мне бы не хотелось… – промямлил Федор.

— Да ладно тебе! – рассмеялся разгоряченный после игры Чернов, по-отцовски взъерошив художнику волосы. – Что за лицо? Нашел, чего бояться. Тебе же не предлагают выйти в море.

— И все же… – поежился Осокин.

— Какой вы, право, трусишка, – лениво произнесла Алеева, отвлекшись от книги. – Не так давно вы божились, что ради меня и моря не испугаетесь.

— Если только ради вас…

— Ну вот и славно! – Ольга Ивановна встала из кресла и соблазнительно потянулась. – Развлеките даму прогулкой на лодке.

— Я… Я готов! – мужественно кивнул Осокин.

— Нет уж, – объявил Чернов. – Хоть мне и не по нраву нарушать ваш tête-à-tête, но отпускать вас одних мне тоже боязно. Буду грести. Вы меня даже не заметите.