Книга Жизнь на грани фола, страница 53 – Александр Рыжов

— Отдадите на стойке, скажете, что от меня. Вас поселят. Бесплатно не обещаю, но скидку сделают. Рубля по полтора с человека в сутки выйдет. Квартиру вы дешевле не снимете, если только в каком-нибудь клоповнике. Но в гостинице удобнее, согласитесь.

«Кому удобнее?» — спросил себя Касаткин. Видимо, органам, которые бдят. Не поверил-таки майор в легенду о праздных отдыхающих, решил держать их в поле зрения. Поэтому фактически навязал им эту гостиницу. При ней обязательно дежурит соглядатай, он и присмотрит, и доложит, случись что.

Неприятно, однако майор обставил дело таким образом, чтобы избежать возражений. Всучил бумажку, соблазнил скидкой и отправил восвояси, не дав более произнести ни слова. Вместо напутствия сказал фальцетом:

— Возникнет надобность — с вами свяжутся. Если надумаете уехать, известите меня.

В общем, расставил все акценты.

— Мы теперь вроде как поднадзорные, — оценил положение Касаткин, когда они с Анкой вышли на освещенную солнцем улицу.

Бросить все и уехать домой! Прямо сейчас пойти на вокзал, купить билеты — и ту-ту. Чего ради сидеть и ждать у моря погоды?

Он посмотрел на Анку. Она, понурившись, шла рядом с ним. Мысли ее он читал как по книге. Обидно уезжать ни с чем. Цели своей не достигли. А вдруг милиция поймает Панкера, и тогда они понадобятся как свидетели? Нет, нельзя уезжать…

Они забрали оставленный на вокзале багаж и поехали на Ленинский проспект. Если б не чемоданы, прошлись бы пешком, но тащиться с вещами три километра — удовольствие ниже среднего, поэтому воспользовались общественным транспортом.

У гостиничной стойки тетка с лицом потомственной мегеры глянула на почеркушку майора и недобрым голосом попросила паспорта.

— У вас будет номер на третьем этаже, у нее на шестом, — проскрежетала она и пихнула им какие-то инструкции. — Ознакомьтесь и распишитесь. В гостинице не курить, не сорить, спиртные напитки не употреблять, музыку не включать, громко не разговаривать и не смеяться. За порчу мебели и другого имущества — штраф. После двадцати трех часов гостиница закрывается, все постояльцы должны быть у себя в номерах, посторонние обязаны покинуть здание.

— А можно нас в один номер поселить? — спросил Касаткин, робея перед этой гарпией.

Она окатила его ушатом презрения и процедила сквозь зубы:

— Ваш брак зарегистрирован? Нет? Тогда запрещено.

Да он и сам знал, что запрещено. Спросил не подумавши.

Они поставили подписи в пяти разных бумагах и разошлись по своим номерам. Касаткину досталась комната с видом на Дом Советов и Кафедральный собор. Он подивился, как могут соседствовать столь разные по стилю и назначению, но схожие по монументальности строения.

Номер был на двоих, вторую койку занимал невзрачный тощий интеллигентик, он выглядел как служащий среднего звена. Алексей, войдя, поздоровался, интеллигентик ответил «Добрый день», не отрываясь от романа Пикуля «Битва железных канцлеров». Роман совсем свежий, в прошлом году вышел, в библиотеках на него очереди.

Касаткин поставил чемодан возле своей кровати, вооружился бритвенными принадлежностями и пошел в ванную. Покуда бродили с Анкой по лесам, бриться было несподручно, оброс как дикобраз.

Приведя себя в порядок, он поднялся на шестой этаж и постучал в дверь номера Анки. Собственно говоря, идти им было некуда, разве что в кафе перекусить. Не киснуть же в гостинице, где от жары пот тек ручьями.