Онлайн книга «Жизнь на грани фола»
|
Они прошли немного по проспекту. Аппетит по такой погоде отсутствовал, поэтому ограничились тем, что зашли в кафе «Пингвин» и съели по три шарика пломбира, политых шоколадным сиропом, а потом попили чаю с пирожными «Картошка». Выгребая ложечкой тягучую сладкую юшку со дна блестящей креманки, Касаткин заговорил о перспективах дальнейшего пребывания в Калининграде. Пытался настроить Анку на то, что поездка, вероятнее всего, завершится безрезультатно. Но это не приговор. Они не нашли пилота Ягелева, но и свидетельств о его гибели нет. Отсутствие новостей — тоже новость, как гласит расхожий афоризм. Анка не спорила, была печальной и немногословной. И ему было искренне жаль ее. Гуляли до вечера. Заходили еще в «Снежинку», в «Холодок» и везде брали мороженое. Под конец Алексей охрип и решил, что пора прекращать бесконтрольное обжорство. Недолго и ангину подхватить, а болеть ни к чему. Так и потянулись дни их пребывания в Калининграде. Город Касаткину понравился. Он прежде не бывал здесь и воспользовался случаем открыть новые для себя места. Они осмотрели с Анкой все мало-мальски значимые и привлекательные с виду достопримечательности, ездили на взморье, загорали, купались. Это был настоящий отпуск, который в компании обожаемой девушки превратился в ни с чем не сравнимое наслаждение. Жаль, что длилось оно недолго. Касаткин тянул до последнего, внушал себе, что рано уезжать, их еще могут вызвать в милицию для опознания Панкера. Но время текло, никто им не звонил и никуда не вызывал. А потом Алексей глянул на свои безотказные механические часы, где в окошке сменялись даты, и обнаружил, что до первого экзамена для поступающих на юрфак осталось чуть больше суток. Теоретически можно было вскочить в ближайший прямой поезд, он довез бы до Ленинграда за двадцать два часа. Но это означало, что прямо с вокзала, не сменив одежду, не помывшись, не почистив зубы, пришлось бы сломя голову нестись в университет. Касаткин представил себя — пропотелого, провонявшего тепловозным дымом, в мятых штанах и заскорузлой рубахе — перед приемной комиссией и принял решение лететь. А почему нет? Билет на поезд тянул на двадцатку с хвостиком, самолетный — рублей на пять дороже. Зато каких-то два часа — и ты в Пулково. Можно успеть и выспаться, вымыться и переодеться, еще и учебник в метро полистать. Определившись, он пошел к Анке. Она была одна, ее соседка по номеру, подающая надежды пловчиха из Грузии, участница какой-то спартакиады, съехала сегодня утром, а взамен никого еще не подселили. Алексей не любил и не умел ходить вокруг да около, поэтому сказал напрямую: — Надо лететь. У них уже и деньги подходили к концу: за вычетом расходов на обратный путь рассчитывать можно было рублей на пятьдесят на двоих. Они в этой поездке не следили за тратами, жили на широкую ногу, ни в чем себе не отказывая. Жизнь привольная, полная удовольствий, но финансы утекали, как полноводный Неман… Касаткин пока не загадывал, что и как будет после возвращения. Предложи Анка съехаться и жить вместе, согласился бы без раздумий. Однако она обходила эту тему, не хотела форсировать события, и он не настаивал. В память крепко въелся раздор с Юлей, последовавший за, казалось бы, нерушимой идиллией. Повторять этот опыт — себе дороже. Наверное, правильнее будет повременить, войти в новую для себя студенческую колею, а потом уже налаживать быт. |