Книга Жизнь под прицелом, страница 31 – Sasha Han

— А если будешь себя вести послушно — научу.

Вот так. Коротко и ясно. Без лишних слов. Я действительно не понимала, что ответить. Хотелось научиться — очень хотелось, это был шанс, настоящий, живой, такой нелепый в этом контексте. Но какова цена? Сколько это будет стоить мне? Я молчала, и это молчание было согласием — невысказанным, но понятным обоим.

— Будем считать, что ты согласна. Позвоню завтра, начну объяснять.

Дальше… трах. Во всех вариантах, позициях, ракурсах. Ему нравилось сидеть сверху, чтобы я брала в рот, а он наблюдал под этим углом — смотрел вниз, видел всё. Великолепный POV, как говорят. Точка зрения от первого лица. Я видела, как он смотрит — внимательно, с удовольствием, — и отводила взгляд в сторону, в стену.

У меня уже всё болело. Абсолютно всё — каждая мышца, каждый сантиметр кожи. Боль была фоновой, постоянной, как шум в ушах. Они все были со мной по нескольку раз — каждый, по очереди, иногда одновременно. Тело не принадлежало мне, превратилось в территорию, которую они делили между собой, метили. Он мог войти в попку без подготовки — так всё было растянуто, податливо — и я чувствовала это как что-то уже привычное, с чем смирилось тело, хотя голова ещё не смирилась.

Это было «ту мач» — слишком много, за гранью разумного, за пределами возможного. Но Сева следил за моей реакцией — внимательно, цепко. Когда видел, что мне совсем невыносимо — лицо искажается от боли, дыхание срывается, пальцы непроизвольно сжимаются — менял что-то: угол наклона, темп движений, глубину. Или возвращался к своей любимой позиции и оральному сексу. В этом была какая-то странная логика заботы, кривая и непоследовательная.

Утро понедельника.

Сеня отвёз меня прямо в университет. Сначала заехали ко мне домой — переодеться, взять рюкзак, хоть немного привести себя в порядок. Я стояла под душем дольше обычного — горячая вода лилась на плечи, на спину, смывала что-то, что я не могла назвать словами. Надела чистое, знакомое, своё. Посмотрела в зеркало — и почти не узнала отражение. Лицо то же, но что-то в глазах другое. Что-то такое, чего не было в пятницу.

Приехали только ко второй паре. Я сидела в аудитории, слышала голос преподавателя — ровный, монотонный, про какую-то теорему — и не могла сосредоточиться. Сидела рядом с однокурсниками, которые ничего не знали, и это было странно — быть здесь, в этой нормальной жизни, с этим новым, чужим знанием внутри.

Сева сдержал слово. Позвонил во вторник — голос спокойный, деловой, совершенно другой, чем в выходные. И в среду тоже. Объяснял, показывал графики на экране, учил основам торговли — технический анализ, свечные паттерны, управление рисками. Я слушала внимательно, делала пометки в блокноте. Я была довольна — в этом был какой-то смысл, какая-то перспектива на будущее, что-то настоящее, что можно взять и унести с собой. Получалось, что мне даже подфартило. В некотором извращённом смысле, конечно.

Четверг.

Позвонил Сеня:

— Собирайся. Скоро заеду.

Тут у меня в голове блеснула мысль — слабая искорка надежды — а может, попробовать «соскочить»? Отказаться? Проверить, что будет? Я стояла с телефоном в руке и смотрела на экран — секунду, две, три.

— Сеня, я не хочу никуда ехать.

В трубке повисла пауза. Короткая, тяжёлая, звенящая тишиной — как тишина перед грозой, когда птицы замолкают и ждут.