Книга Жизнь под прицелом, страница 28 – Sasha Han

И стал уже популярно объяснять, что может быть, если у меня хоть какая-то мыслишка о полиции или чём-то подобном возникнет.

Очень популярно. Очень доходчиво. С подробностями. С деталями.

А суть сводилась к тому, что «убьют на хуй».

Я слышала каждое слово отчётливо — его голос был ровным, без лишних эмоций, и это было страшнее любого крика. Я видела его лицо совсем близко — спокойное, без ненависти, без злобы. Просто объяснял. Просто информировал. И я чувствовала, как под этими спокойными словами что-то во мне окончательно оседает, садится на дно.

Мне казалось, что я просто приросла к этому креслу — превратилась в часть обивки, не могу пошевелиться.

— Блять, Сева! — пытался прервать его Вася, замахал руками, но тот его посылал по тому же самому адресу — «на хуй».

Когда он наконец встал и пошёл на кухню, Вася, стоя за спинкой кресла, положил мне руки на плечи — его ладони тёплые, успокаивающие, тяжёлые ровно настолько, чтобы чувствовать их — и сказал:

— Не слушай его, он, мягко говоря, преувеличивает.

— Але, я не преувеличиваю, а объясняю политику партии! — отозвался Сева уже с кухни, почти примыкающей к гостиной, только немного отделённой частичной стеной. Звук его голоса отражался от кафельных стен, становился чуть гулким.

— Лесечка, кушай и не слушай его, — настаивал на своём Вася, подвигая коробку ближе. Запах лапши снова щекотнул ноздри.

Я неуместно вспомнила, что он тоже побывал у меня везде — во всех дырочках, во рту. И как ни странно, несмотря на свою относительно субтильную комплекцию, у него как раз был самый большой размер. Странное, неуместное наблюдение в данных обстоятельствах, но вот оно — всплыло. Мозг работает в кризис по-своему.

Мягкий голос Васи успокаивал — вибрации низкие, обволакивающие — но то, что я находилась в окружении пяти крепких парней в запертой квартире, совсем не внушало ни оптимизма, ни малейшего ощущения безопасности.

Мне было уже меньше страшно, но всё равно страшно. Но меньше.

Потому что у них у всех видимо уже подспало наркотическое возбуждение — та бешеная, электрическая энергия схлынула. Я видела это физически: движения стали мягче, голоса — тише, взгляды — ленивее. Они как-то плавно рассредоточились по квартире, спокойно подходили и выбирали себе что нравится из еды, переговаривались между собой обычными голосами, смеялись над чем-то своим. Совершенно обычные молодые люди, сидящие с едой и болтающие ни о чём. Если бы не я в халате, который мне не принадлежит, со своей одеждой в «надёжном месте».

До понедельника меня никуда не выпускали. Они побаивались, что я сорвусь в полицию — напишу заявление, подниму шум. На самом деле, я не собиралась — просто потому что уже тогда, на каком-то глубинном, инстинктивном уровне, понимала бессмысленность этой затеи. Кто поверит девочке, которая добровольно пришла к парню? Что скажу? Как объясню, почему оказалась здесь по собственной воле? Я слышала этот вопрос заранее — голос усталого следователя, шелест бумаг, скептические взгляды — и понимала ответ.

Кокаин у них закончился — и это, как ни странно, оказалось спасением. Настоящим. Оставшийся уик-энд прошёл относительно спокойно. Если, конечно, можно называть спокойным то, что их было пятеро, а я одна. Обучение основам секса продолжалось интенсивными темпами — они не теряли времени — но без той безумной, дикой агрессии, которую дарила белая пыль. Разница была ощутимой — почти физически: воздух в квартире стал другим, плотность чего-то опасного в нём снизилась, как давление перед дождём.