Книга Фиктивный брак. Бриллиант напоказ, страница 30 – Ляля Либерман

— Мне сегодня одна женщина сказала, что главное — быстро понять правила, — произнесла я.

— И?

— И я подумала, что у тебя, наверное, на всё есть правило. На улыбки и паузы. На жену. Как держать дистанцию. Не отвечать, когда тебе задают нормальный человеческий вопрос.

Он посмотрел на меня так, будто взвешивал, стоит ли вообще отвечать. Вот это меня и добило.

— Скажи хоть что-нибудь настоящее, — вырвалось у меня. — Не правильное или удобное. Не по схеме. Настоящее.

Он медленно выдохнул.

— Сейчас?

— Да, сейчас. А когда? После согласования с агентом?

В его взгляд стал резче. Наконец-то. Живой! Я успела заметить.

— Не надо, — сказал он.

— Что именно?

— Говорить в таком тоне.

Я коротко рассмеялась.

— В каком? В человеческом?

— В истеричном.

Я замерла.

И вот это было уже больно. Не потому что он крикнул. Он не кричал. Наоборот. Сказал тихо. Именно это и было больно. Слово легло точно и холодно. Как медицинский инструмент.

— Это, по-твоему, истерика? — спросила я.

— По-моему, ты устала и ищешь повод перевести это в конфликт.

— Нет. Я ищу хоть какую-то точку, в которой ты перестаёшь быть идеально собранным объектом.

— Я не объект.

— Тогда веди себя как человек.

Он помолчал.

— Я и веду себя как человек.

— Нет, Артур. Ты ведёшь себя как инструкция к самому себе.

После этих слов он отвернулся. Прошёл к окну, встал спиной ко мне. Руки в карманах. Плечи напряжены ровно настолько, чтобы это заметил только очень внимательный человек.

Я заметила.

И вдруг на секунду захотелось замолчать. Просто остановиться. Не потому что страшно. Просто, ещё немного, и мы скажем друг другу уже не то.

Но было поздно.

— Ты вообще хотел этот брак? — спросила я.

Он не обернулся.

— Это не тот вопрос, который что-то изменит.

— Изменит для меня.

— Для тебя что именно изменится?

— Может быть, я пойму, была ли я просто удобным решением.

Он повернул голову.

Медленно.

— Ты была решением, на которое согласилась сама.

Я почувствовала, как в груди стало пусто.

Фраза была честная. И от этого особенно жестокая.

— То есть, да, — сказала я.

— То есть взрослые люди приняли решение.

— Очень красиво сказано.

— Это правда.

— А всё остальное? То, что я здесь одна, в чужой стране, рядом с человеком, который почти не разговаривает? Это тоже просто правда?

— Да.

Он ответил сразу.

Без смягчения.

И вот это стало первой настоящей трещиной.

Ты задаёшь вопрос не потому, что ждёшь хорошего ответа. Надеешься хотя бы на человеческий. А получаешь точный. Почти безжалостный.

Я поставила стакан на стол чуть сильнее, чем хотела. Вода дрогнула у края.

— Знаешь, что самое неприятное? — спросила я. — Я всё время пытаюсь найти в тебе хоть какую-то нормальную человеческую реакцию. Не идеальную. Просто нормальную. А ты каждый раз отвечаешь так, будто я ещё один пункт в бумагах.

Он снова посмотрел на меня.

— Ты хочешь, чтобы я тебя обманывал?

— Я хочу, чтобы ты хоть раз не спрятался за формулировку.

— Это не формулировка.

— Нет? Тогда что?

Он сделал паузу.

Очень короткую.

Но я уже знала, что не хочу слышать следующую фразу.

— Это контракт, Ксения.

Вот и всё.

Слова прозвучали негромко. Без нажима. Почти устало. Но они легли между нами сразу, как стена, которую раньше я только ощущала краем глаза.

Это контракт.

Не брак. Не сложная человеческая ситуация.