Книга Фиктивный брак. Бриллиант напоказ, страница 27 – Ляля Либерман

Я смотрела на всё это и думала, что где-то в Ярославле у меня осталась футболка с надписью про Бродского. И вот её-то мне сейчас не хватало почти физически.

Первое интервью состоялось уже через день.

Небольшое. Для клубного медиа. То есть максимально безопасное, как мне объяснили. Без сюрпризов и провокаций. Почти домашний формат.

Это словосочетание тоже оказалось ложью.

Меня посадили на светлый диван. Рядом — Артур. Между нами расстояние, идеально подходящее для фотографии и не подходящее ни для чего живого. Перед нами — девушка с безукоризненной улыбкой. Камера. Свет. Тихая музыка где-то за кадром.

— Вы так красиво смотритесь вместе, — ворковала она.

Я улыбнулась.

Артур кивнул.

— Расскажите, как вы познакомились.

Через общих знакомых, подумала я. Через общих знакомых. Через общих знакомых.

— Через общих знакомых, — сказала я вслух.

Голос прозвучал спокойно. Даже естественно.

Я впервые произнесла официальную ложь как часть собственной биографии.

— И вы сразу поняли, что это серьёзно? — спросила девушка.

Я на секунду повернулась к Артуру. Он ответил первым.

— Достаточно быстро.

Без намёка на смущение.

Человек системы. Который умеет укладывать хаос в одну фразу.

Я добавила:

— Да. Всё получилось… естественно.

Слово далось тяжело.

Потому что ничего естественного в нашей истории не было. Вообще ничего.

Съёмка длилась двадцать минут. За это время я успела улыбнуться так много раз, что к концу чувствовала лицо как чужое. Меня просили чуть повернуть голову. Смотреть мягче. Не в камеру. На Артура. Потом снова не на него. Чуть ближе. Не слишком близко. Рука на спинке дивана смотрится хорошо. Нет, не так. Да, вот так отлично.

Слово «отлично» в индустрии публичного образа означало одно. Вы достаточно похожи на то, что нам нужно.

После интервью был фотоблок. Мы стояли на фоне клубного логотипа. Потом на лестнице. Потом у машины. Потом в холле арены. Артур везде был одинаково собран. Я — одинаково внимательна. Я быстро поняла: если он и устал, то никогда не покажет этого на камеру. Не потому что изображает идеального мужчину. А потому что его давно так настроили. Не давать лишнего. Не срываться. Не показывать слабость там, где её могут использовать.

Рядом с ним я чувствовала себя человеком без кожи.

Слишком открытой. Легко читаемой. Очень живой.

На закрытом клубном мероприятии было ещё хуже. Большой зал, свет, музыка, люди в стильной одежде. Все кому-то улыбаются. У всех идеальная осанка и отличные зубы. Женщины оценивают друг друга мгновенно. Мужчины — почти не скрываясь. Несколько раз ко мне подходили, знакомились, говорили дежурные приятности. Кто-то хвалил моё платье. Кто-то — «свежесть образа». Кто-то с улыбкой заметил, что Артуру, наконец, повезло с женой.

Я сказала:

— Спасибо.

Что ещё я могла сказать?

Извините, это временная репутационная конструкция?

Я держалась. Улыбалась в нужных местах. Пила воду. Отвечала коротко. И всё время чувствовала, как внутри собирается усталость. Не физическая. Другая. Усталость человека, который не может ни на секунду опустить плечи.

Один раз я отошла к окну, просто чтобы постоять одна. Артур нашёл меня через минуту. Не подошёл слишком близко. Просто остановился рядом.

— Всё нормально? — спросил он.

Я посмотрела на отражение города в стекле.