Книга 100 лет без любви, страница 87 – Надежда Волгина

— Черт! Какой же я идиот!

Фраза Захара стала ушатом ледяной воды, которой окатили меня внезапно. И произнес он ее ни раньше, ни позже, когда я уже была по пояс обнажена, а молния на моих джинсах расстегнута. Он разве что не оттолкнул меня, но отвернулся так резко, что я пошатнулась. Краска стыда залила лицо, в голове и ушах запульсировало. С армейской скоростью я натянула бюстгальтер и свитер. Такого стыда я еще, по-моему, ни разу не испытывала. Только и способна была сидеть, не шевелясь, и рассматривать дрожащие руки, сложенные на коленях. Все правильно! Порыв жалости с его стороны я приняла за проблески чувства. Слава богу, он вовремя опомнился, не унижая меня еще сильнее. Хотя сейчас мне казалось, что сильнее некуда.

Захар встал с дивана и подошел к окну. Он молчал, и я никак не могла справиться со стыдом. По-хорошему бы встать и уйти, но и этого я не могла сделать — мешала малюсенькая искра надежды, что все не так, что причина в другом.

— Жень, мы не должны… Я не должен этого делать, — заговорил он, и я не узнала его голос — хриплый и грубый.

Я заморгала от навернувшихся на глаза слез. Хорошо он продолжал стоять ко мне спиной. Наверное, он ждал ответа, но меня словно парализовало. Я не могла ни пошевелиться, ни заговорить. Одна мысль мелькала по кругу: он жалеет, что поддался слабости. Подействовали все эти разговоры об извращенном сексе, и он решил доказать, что так бывает не всегда. Сыграла роль жалость и моя неопытность. На чувства с его стороны не было даже намека. Но тогда, почему я так расстраиваюсь? Не потому ли, что влюбленному человеку естественно желать ответного чувства? Но и насильно мил не будешь — тоже прописная истина. И даже если он заметил мое к нему влечение, то это ничего не значит. Ни словом, ни жестом я не подтвердила его догадки. Так что гордость моя может успокоиться и перестать травмировать душу. По сути, ничего не изменилось — мы по-прежнему остаемся друзьями по несчастью, которым какое-то время предстоит пересекаться.

Усилием воли я заставила себя посмотреть на Захара. Унижение испарилось, не успев толком зародиться. Осталась толика неудовлетворенности, вызванная, скорее, не остывшим возбуждением.

— Все нормально, — произнесла я и даже попыталась улыбнуться. — Я с тобой согласна.

Сейчас я, действительно, так думала. Никогда не была сторонницей случайного секса. А наш обоюдный порыв считала именно таким, уверяясь в этом все сильнее.

— И ты не проклинаешь меня на чем свет стоит? — повернулся он. Я плохо видела его лицо, но в голосе прозвучало недоверие.

— Правда, все хорошо. Это было недоразумение.

Последняя фраза мне далась с великим трудом, потому что с моей стороны все было осознанно, это уж точно.

— Другое! Но… В общем, не будем мусолить эту тему. Рад, что ты согласна со мной, хоть я и полный идиот.

Я не понимала, что он сейчас пытается мне сказать, да и не хотела понимать. Откуда ни возьмись накатила такая усталость, что захотелось оказаться дома, подальше от всех и вся. И мне бы встать и уйти, но в ногах угадывалась предательская слабость, что и неудивительно. Пришлось унизиться еще раз и попросить Захара отвезти меня.

Только оказавшись в родных стенах, я дала волю чувствам — завалилась на диван и прорыдалась как следует. Ближе к вечеру мне полегчало, даже смогла приготовить ужин и проглотить его. Потом уже, глядя в телевизор, я пришла к выводу, что нужно перестраивать тактику поведения с Захаром.