Книга 100 лет без любви, страница 84 – Надежда Волгина

— Она поправится. — Я дотронулась до руки Захара и слегка пожала ее. Не удержалась и погладила тыльную сторону ладони большим пальцем. До боли захотелось хоть чем-нибудь его отвлечь, но ничего путного не могла придумать.

Мы подъехали к офису. Новогодняя иллюминация весело встречала нас. Но сейчас она мне казалась насмешкой и совершенно неуместной. Интересно, почему Захар до сих пор не убрал ее? Хотя, кто же разряжает елку раньше наступления старого нового года?

— Сварю кофе, — сказал Захар, едва мы переступили порог, и скрылся в кухне, предоставив меня самой себе.

Вдруг стало грустно и одиноко, словно меня обманули. Не знаю точно, чего ждала от встречи с ним, но предвкушала что-то приятное. Отлично понимала его настроение, но не могла не переживать за свое, которое тоже стремительно портилось.

Я разулась и с ногами забралась на диван. Выглядел он слишком помпезно, но сидеть на нем было удобно. Захотелось посмотреть на брошь, и я достала ее из сумки. Даже не будучи спецом в ювелирном искусстве, я понимала, что брошь выполнена мастерски. Камни гармонировали друг с другом по цвету и форме. Огранка заставляла переливаться их вместе и каждый в отдельности. Золотое плетение вилось между ними, словно прутья изящной решетки, которые крепко удерживают их в ослепительном плену.

Я перевернула брошь. Снизу она выглядела не так красиво, словно мастер все силы отдал внешнему воплощению. Поверхность была неровной, с наплывами. Сразу видно становилось, что брошь кустарного производства. В голову пришло сравнение, что наросты на внутренней стороне — это слезы мастера. Почему-то подумалось, что уже тогда, когда Иван делал эту брошь для Веры, не верил он в их совместное будущее.

Одна из капелек, на самом краю, была похожа на петельку, только не полую. Я подцепила ее ногтем, скорее машинально, чем сознательно. Каково же было удивление, когда от броши отделилась тонкая пластина, образовывая щель, и на ладонь мне высыпалось немного сероватого порошка. Первым делом перевернула брошь, а потом аккуратно откинула крышечку, чем и являлось ее дно, на котором крепилась игла.

— Захар! — закричала я, не переставая рассматривать то, что увидела, чувствуя, как волосы на голове шевелятся от ужасной догадки.

Он не заставил себя ждать — тут же выбежал из кухни и выглядел не менее испуганным.

— Что случилось?

— Смотри, что я нашла.

Я протянула брошь, замечая, как дрожит рука.

— Что это? — нахмурился Захар.

— Не догадываешься?

По его лицу я поняла, что вразумительных версий у него нет.

— Это же яд, которым Вера травила Григория.

Моя догадка перерастала в уверенность. Я отчетливо представляла себе Веру, берущую щепотку яда и подсыпающую его в кувшин с водой.

— Так давай вытряхну его… — Захар протянул руку за брошью.

Моя реакция, когда я захлопнула крышку и спрятала брошь за спину, его удивила, он даже этого не скрывал.

— Нельзя, — поспешила заговорить я. — Это же замечательно, что мы нашли яд.

— В смысле?

— В том смысле, что если у меня получится заставить Веру не травить мужа, то яд отсюда исчезнет. Потому что она его выбросит. Понимаешь?

Кажется, до Захара начинал доходить смысл того, что я пыталась втолковать ему. Складка на его лбу разгладилась и даже лицо посветлело, а губы дрогнули в едва заметной улыбке.