Книга Любовь в наказание, страница 22 – Надежда Волгина

— Ну есть, — прищурилась я. Мужик этот нравился мне все меньше. Мог бы и не выставлять так жадность то напоказ.

— Ну раз не с пустыми руками к нам пожаловали, то привечу вас у себя. Места всем хватит, — расплылся он в довольной улыбке.

И что-то от его улыбки стало мне как-то тошно. Тут же решила, что с жильем определимся по прибытии.

Лида опять впала в прострацию и всю дорогу до деревни блуждала бессмысленным взглядом по проплывающим мимо пейзажам. Оставалось надеяться, что она не впадет в какую-нибудь горячку от перенесенного стресса. Только этого мне и не хватало для пущего счастья.

— Ну вот мы и дома почитай.

Лошадь с трудом втащила телегу на пригорок, с которого и открывался вид на деревню. Ничего так, живописная, утопает в зелени. Но так, должно быть, только летом. Вряд ли зимой на нее так же приятно смотреть. И по размерам приличная. Почему-то я представляла себе деревеньки этого времени совсем другими — серыми, неприглядными, не больше тридцати домов. А тут домики яркие, да разноцветные, глаз радуют.

Хотя глаз радовали явно не все домики, как убедилась я почти сразу же. Первый, с которым мы поравнялись, был больше похож на лачугу. Если бы не женщина в неряшливой юбке и драной рубахе, что накладывала что-то в ведро с телеги без колес, которая стояла рядом с домом, я бы решила, что тут никто не живет. Да и как можно жить в четырех каменных стенах, обмазанных чем-то вроде глины и накрытых сверху, кажется, простыми неструганными досками, на которые кое-как навалена то ли картофельная, то ли свекольная ботва (в огородных делах была не сильна, но это первое, что пришло в голову). Дом казался таким маленьким, что и на сарай-то не смахивал. Никакого забора или двора возле него не было и в помине. От вида жилища и женщины непроизвольно накатила тоска.

— Здесь кто-то живет? — вырвалось у меня.

— Это? — кивнул мужик на женщину. — Клавдия, вдова с малой дочкой на руках. Погорельцы они, пришли к нам из соседней деревни. Муж, поговаривают, помер уже второй год как. Сын ейный вроде как в солдаты подался. Ну а она… побирается она с нищеты. Хозяйства-то нет никакого…

— Остановись! — велела я неожиданно даже для себя самой.

Лида с перепугу вздрогнула, а мужик так резко натянул вожжи, что поставил лошадь на дыбы. И женщина обернулась в нашу сторону и застыла, открыв рот.

— Мы тут сойдем, — спрыгнула я с телеги и потащила за собой Лиду.

— А как же постой?

— Разберемся, — махнула я мужику рукой и даже не подумала предложить плату за проезд. Перетопчится, явно не последнее доедает. Да и не понравилось мне, как он рассуждал об ужасной доле этой несчастной.

Какое-то время мужик смотрел нам в спины, мне — решительным шагом направляющейся к женщине, и Лиде — невольно плетущейся за мной, а потом стегнул лошадь и поехал восвояси. Туда ему и дорога.

— Здравствуйте! — поприветствовала я женщину еще издалека.

— И вам не хворать, — с опаской отозвалась она.

Сколько же ей может быть лет? Ведь не древняя еще, раз есть дочь малолетняя, а выглядит почти как старуха.

— Пустите нас на постой? — приступила я с места в карьер, пока она ничего сообразить не успела.

— Я что ль? — поставила она ведро и вытерла пот со лба.

Я же сунула свой любопытный нос и в ведро. Овес что ли или еще какая крупа. Вон и сито рядом валяется. Наверное, только просеяла.