Книга Наперекор моим ошибкам, страница 232 – Дина Сдобберг

— Погоди, — протянула Фируза. — Ты только что, вместо банального рецепта предложил мне сделать что-то необыкновенное, бросил вызов всему, что я умею, а теперь что? Всё отменить? Ну уж нет!

Закончив разговор, Рома собрался вернуться с балкона, но встретил четыре пары заинтересованных глаз. И только тут заметил, что по случаю тёплой, даже жаркой погоды большое окно отделяющее кухню от балкона было открыто.

Чуть позже, когда Мотя уснул, дневной сон он пока не пропускал и засыпал очень быстро, мужчины в большой комнате разговаривали о текущих событиях. А мы с Майей пошли смотреть альбомы с прошлых выступлений. Алла Анатольевна сохраняла фотографии с каждого турнира. Я легко нашла среди десятков фото себя.

— Смотрю тебе тоже постоянно нужно было напоминать про улыбку, — улыбалась Майя. — Такая серьёзная везде.

— Я мысленно контролировала всю схему танца. У нас не было сложных элементов, поэтому все проходки должны были быть отточены и идеальны, — вспомнила я. — Зато и сейчас смогу повторить, настолько это врезалось в память.

Наш разговор ушёл в сторону танцев, любимых моментов и несбывшихся желаний. Нашли фотографии с тренировки, где я танцевала с Глебом.

— Вот это было рискованно, но очень красиво, — показала мне застывший на картинке момент тренировки.

— Да, я очень хотела включить эту поддержку в выступление. И на самом деле, риска здесь почти нет, если партнёр надёжно фиксирует. Но, — не сдержала я вздоха сожаления. — Это и осталось лишь желанием, и показать мы этого не смогли. Дима физически не мог меня удержать. Здесь много фотографий. Раньше это была комната Аллы Анатольевны?

— Нет, это комната Глеба. Просто он долго здесь не жил, и она почти пустая. А эти альбомы Глеб достал из шкафа, чтобы не было пустых полок. Ну и напомнить мне о танцах и балете. Он утверждает, что всё, что говорила мне мать, это бред. И что я красиво танцую. — Она отвела взгляд в сторону. — Брат тоже так говорил.

— Ну, если два человека, которым ты доверяешь, говорят одно и тоже, может они правы? — поддержала я Глеба, понимая, для чего он пытается наполнить жизнь Майи.

— Марина, — вдруг совсем другим голосом произнесла Майя. — Я знаю о тебе и Юре. Правду. Мне Глеб всё рассказал. О том допросе, о Роме, о том, что наврал. Про серьги и про то, что Юра тебя почти убил.

— Зачем? — удивилась я.

— Зачем рассказал? — переспросила Майя. — Потому что любой человек захотел бы отомстить. По крайней мере не делиться радостными воспоминаниями.

Она опустила голову и водила кончиками пальцев по фотографиям. Я только вздохнула, в который раз ощутив сочувствие к девочке, для которой простая, хоть и трудоёмкая, тренировка попадала в перечень счастливых и радостных воспоминаний.

— Кому мстить? Тебе? — прямо и честно спросила я. — Это не месть, это подлость. Это называется добить того, кто не может даже защититься. И знаешь... Сказать по правде, я даже ненавидеть твоего брата не могу. После того, как я узнала всю историю целиком, я не могу смотреть на роль Юрия иначе, чем на инструмент. Мстить ему, всё равно, что мстить боксёрской перчатке, прилетевшей в голову, а не руке, на которой она была. Твоего брата использовали и без сожалений уничтожили. К счастью, не успели. Он смог рассказать очень много нужного и ценного.