Книга Наперекор моим ошибкам, страница 231 – Дина Сдобберг

— Это я понимаю, — кивнул ему Рома, бросив быстрый взгляд в мою сторону.

— А я залезал в это конфетохранилище каждый раз перед поездкой в гости к родителям Майи, — увёл тему от неприятных моментов Глеб.

— Я от сладкого не отказывалась, мне его запретила мама. — Взгляд Майи метнулся к Глебу. — Да и вообще, какие-то сладости дома появлялись только, когда были гости. И это всегда были такие десерты, на показ. Чтобы удивить гостей. А Глеб, чтобы не рисковать, что не получится взять чего-то с кухни, приносил с собой эти конфеты. И подсовывал мне тайком. Или под подушку, или, если оставались ночевать, пробирался в комнату и угощал. А Юра делал вид, что крепко спит, а потом помогал прятать фантики. Я не могла их выкинуть, я их собирала. Целая коробка вышла. И да, они самые вкусные. Это я с детства запомнила.

— Нам тоже перепадало. Только нас угощала Алла Анатольевна, — вспомнила я.

— Да что в них такого? Обычные шоколадные конфеты с орехами, — не понял нас Рома.

— Ну, когда несколько часов отрабатываешь какой-нибудь сложный разворот, и после того, как он получается идеальным, падаешь на пол и кусаешь вкусную, ароматную шоколадную конфету, чувствуешь мягкое шоколадно-ореховое пралине, — я легко разбудила эти воспоминания. — Ничего вкуснее не ела. Те конфеты, которыми нас угощала Алла Анатольевна, были совсем другими по вкусу. Я иногда покупаю, но вкус другой.

— Попробуй эти, — пододвинула мне вазочку Майя. — Те, которые любила мама Глеба, были из Питера. Тогда на обертке было написано, Ленинградская кондитерская фабрика имени Крупской. А в магазинах в основном Бабаевские. Или Красный октябрь. Рецепт один, а вот орехи разные. От этого и вкус другой.

— Бей, бей, — Мотя, слушая повторение знакомого слова, решил всем показать, кто здесь Белка.

— Почему бей? — заинтересовалась Майя.

— Я Марину зову Белкой. Вот малой за мной повторяет. Для него Марина это Белка. Точнее Бей. Ну и "моя", — засмеялся Рома. — Впрочем ему похоже само слово нравится. У него в последнее время всё моя, мой, моё, мои. Даже близнецов Сабира присвоил. Тот правда не согласился, и настаивал, что близнецы всё-таки его.

— Как удивительно выходит, — прищурился Олег Дмитриевич. — Прямо семейная черта, иметь что-то очень важное, так или иначе связанное с белками.

— Что ты сказал? — вдруг заинтересовался Рома.

— Что именно? — не понял его отец.

— Ну, вот последнее, — попросил Рома. — Повтори.

Что такое важное он услышал, мы не поняли. И даже вроде забыли. Но пока я слегка подогревала Моте еду, Рома с ребёнком на руках вышел на балкон. Как он сказал, чтобы малой не начал капризничать. Но сам решил позвонить. Так как руки у него были заняты, он включил громкую связь.

— Привет. Я по поводу торта, — сразу выдал Рома кому звонит.

— Да-да, я помню. Шоколадный бисквит, вишнёвое суфле... Классика, конечно, но так скучно, — вздохнула Фируза.

— А ты можешь что-то сделать с тортом, чтобы он всем про белку напомнил? — задал удививший нас вопрос Рома.

— Что-то сделать? Рыжей шерсти добавить? — засмеялась Фируза. — А вообще это нужно серьёзно обдумать.

— Слушай, если очень сложно то ничего не меняй. Я же в этом не разбираюсь, — нахмурился Рома. — Я тут просто одну фразу услышал, и мне такая мысль в голову пришла.