Книга Сводные. Против правил, страница 67 – Бэта Джейн

А я смотрел на них и с леденящей ясностью понимал: мы проиграли. Прийти сюда, в этот кабинет, пахнущий деньгами и властью, пытаться говорить о честности и чувствах — это была верх идиотизма. Наивная, детская затея. В их выстроенном, лакированном мире статусов, сделок и вечной игры наши чувства были просто досадной помехой. Сбоем в отлаженной системе. Глюком. И сейчас они даже не пытались устранить этот глюк — они с остервенением доказывали друг другу, чьи жизненные ошибки страшнее.

И сквозь этот грохот, сквозь вой двух раненых, загнанных в угол зверей, до меня наконец дошло. Пронзило, как разряд тока. То, от чего кровь буквально застыла в жилах — Лида ушла.

Она вырвала свою хрупкую руку из моей и убежала. А я… я остался. Остался в этой душной комнате слушать этот бред. Я позволил ей уйти одной. В слезах. В отчаянии. В таком состоянии, когда земля уходит из-под ног.

Осознание ударило с такой физической силой, что я пошатнулся и едва не сломал косяк. Все остальное — их скандал, их взаимные упреки — мгновенно превратилось в ничто. В назойливый, бессмысленный фон.

— Хватит! — мой голос, хриплый от сдавленной ярости, прорвался сквозь их крики, как нож.

Они обернулись на меня почти синхронно, замолчав на полуслове. В их глазах читалось недоумение, будто они только что заметили мое присутствие.

— Мне плевать на ваши дрязги! — прошипел я, делая шаг назад, к выходу. — Лида ушла. Я иду ее искать.

Я не стал ждать их реакции. Развернулся и вылетел из кабинета, хлопнув дверью с такой силой, что стеклянная вставка жалобно задребезжала. Я помчался по бесконечным коридорам, как угорелый. Влетел в ее комнату — пустота давила на уши, лишь занавески колыхались от сквозняка. Столовая — испуганное лицо горничной, застывшая с салфеткой в руке.

— Лиду не видели? — бросил я, и мой голос прозвучал чужим, срывающимся.

Она лишь испуганно качнула головой, прижимая салфетку к груди.

Сердце колотилось где-то в горле, а в висках стучала паника — острая, липкая, парализующая. Я рванул к посту охраны на первом этаже, едва не снося по пути напольную вазу.

— Лида? — охранник, мужчина с каменным, непроницаемым лицом, медленно поднял на меня глаза. — Да, уехала. Минут сорок, может, пятьдесят назад. С водителем Иваном.

Пятьдесят минут, целая вечность. Она уже почти час была одна. Я тут же набрал номер водителя, пальцы дрожали, сбиваясь с цифр. Трубка была взята почти мгновенно.

— Иван, где Лида? — почти крикнул я, не в силах сдержать напряжение.

— Макар Викторович, — его голос звучал привычно спокойно, но я уловил легкую нотку озабоченности. — Мы в центре, у главного входа в Центральный парк. Лида Александровна попросила остановиться и вышла. Сказала, что ненадолго. Я жду уже… больше двадцати минут.

Парк. Она пошла в парк. Одна. В надвигающихся сумерках.

— Езжайте домой, Иван, — отрезал я, уже разворачиваясь и бегом направляясь к гаражному комплексу. — Я сам всем займусь.

Я влетел в гараж, вскочил в первую попавшуюся машину — ключи, как нарочно, торчали в замке зажигания. Двигатель взревел, отзываясь эхом в каменных стенах. Я вырулил из ворот, едва не зацепив зеркалом бетонный столб, и вжал педаль газа в пол.

Первым делом — ее телефон. Я набрал номер, прижав аппарат к уху так, что он впивался в кожу. Длинные, бесконечные гудки. Один. Два. Пять. Потом — бездушный голос автоответчика: «Абонент временно недоступен…» Черт! Черт возьми, Лида, возьми трубку!