Книга Любовь, страница 64 – Дино Буццати

«Нет, нет, довольно!» – взмолился Антонио, испепеленный в очередной раз своими ревнивыми фантазиями, построенными, в сущности, на досужих домыслах. Но с чего бы вдруг – «довольно»? Лаида заручилась его помощью, чтобы попасть в Милан со всеми причиндалами, багажом и собачонкой еще днем; так что она вполне успевала привести себя в порядок к вечеру – вымыться, надушиться, надеть красивое белье и во всеоружии предстать перед новым клиентом.

Нет, нет, довольно…

Песик тем временем пробрался к Дориго на колени, мешая держать руль. Впереди перед «Спайдером» открывался длинный прямой участок автострады. Солнце явно напекло Лаиде голову – она откинулась на спинку сиденья, похоже, планируя слегка подремать. «Возможно, – подумалось ему, – так на нее действует блаженная истома, следствие недавней близости с Марчелло». Они миловались, пока Дориго отсиживал штаны в ресторане, а всем известно, как неистовы и порывисты эти постельные игры, когда они совершаются перед расставанием и долгой разлукой. Но если сейчас Лаида заснет, у него, чего доброго, испарится этот заряд смелости и воодушевления, и он не сможет сделать ей задуманного предложения. Поэтому, собрав всю волю, он сказал ей:

— Лаида…

— Что?

— Ты знаешь, я хотел бы сказать тебе одну вещь.

— Говори, я слушаю.

— Я нуждаюсь в тебе. Я должен тебе признаться, мне необходимо время от времени тебя видеть.

— Да разве мы не видимся?

— Видимся, но… я хотел бы, чтобы это было иначе… В общем, я намерен сделать тебе одно предложение. Подумай об этом… и тогда, может, завтра или послезавтра, когда захочешь, дай мне свой ответ.

Она молчала.

— Я буду платить тебе пятьдесят тысяч лир еженедельно, ну а ты мне пообещаешь, что мы будем встречаться два или три раза на неделе. В остальные дни – не бойся, я даю тебе полную свободу, я даже не хочу знать, как ты ею распорядишься. Даже если в какой-то день ты не сможешь со мной увидеться – просто предупреди меня, и все. И если тебе нужно будет отлучиться из Милана на несколько дней, ты тоже скажешь мне заранее. Понимаешь ли, я таким образом буду уверен, что мы увидимся, если не сегодня, так завтра. Это все даже не значит, что каждый раз мы с тобой непременно будем заниматься любовью – приятно ведь и в кино сходить или в театр, пообедать вместе. На все остальное время ты сама себе хозяйка. Конечно, я хотел бы, чтобы ты порвала с синьорой Эрмелиной и всеми твоими вариантами в этом роде – я ведь уже говорил тебе, что полюбил тебя всерьез. Ну а в общем… ты теперь поразмысли обо всем, и давай-ка сменим пластинку. А хочешь – поспи.

Она тут же, решительно, не колеблясь, повернула голову и взглянула на него – ее взгляд против его взгляда.

— Какие тут могут быть размышления? – сказала она. – Я согласна.

И в Дориго заструился новый ручеек жизни. Он почувствовал свободу от всех этих тревог, что мучили его до сего момента. Мгновенно схлынула печаль, и завертелась по прежней орбите планета Земля. В нем возрождалось желание работать, интерес к искусству, к природе, ко всему, что есть на свете прекрасного. Облегчение оказалось таким бурным и внезапным, что ошеломило Антонио. Такой пустяк – а ада внутри как не бывало!

Да, ситуация разом перевернулась на обратную. Теперь в зависимость попадала она, а хозяином положения становился он. Он даже не спрашивал себя, достойная ли вещь – побеждать в любовных поединках за счет одних лишь денег. Его ликование и счастье были так велики, что способ, каким они были достигнуты, не имел больше никакого значения.