Онлайн книга «Любовь»
|
Вот, к примеру… Она поведала, что поступила в балетную школу при «Ла Скала» совсем маленькой девочкой, когда ей едва исполнилось четыре года. Она оказалась самой маленькой в классе. Определила ее туда мама, и все в один голос называли ее «наша мышка». Эрна Аллазио, директорша той поры, очень ее полюбила. Мало-помалу Лаида стала делать заметные успехи. Несколько раз она успешно выступала в заключительных эпизодах; а иногда ей поручали и сольные куски, как знаменитым прима-балеринам. Но балет стоил ей невероятных физических усилий. Иногда она чувствовала себя по-настоящему плохо, и ей с трудом удавалось держать себя в сознании. Наконец, как-то раз, в эпизоде «Старого Милана», она рухнула прямо на сцене как подкошенная, и ее пришлось буквально вынести за кулисы. Прибывший врач констатировал: сердце не справляется с нагрузками. Она, однако же, ни за что не хотела бросить балет, учиняя над собой непостижимые децимации, – и изрядно надорвала здоровье. Скажем, она больше не могла подниматься в горы; уже на высоте в тысячу-тысячу двести метров ей становилось плохо. В силу этого, а также и по ряду других причин, она решила, что с большим балетом пора заканчивать. Но на эту тему, едва Антонио принимался ее расспрашивать, она давала крайне уклончивые ответы. Невозможно было понять, оставила ли она театр «Ла Скала» совсем и когда именно. Или она продолжает туда ходить? Время от времени она говорила: — Сегодня я ходила на разминку. Или же: — Сегодня вечером у меня репетиция. Или же: — Сегодня вечером мне нужно на работу. Он иногда находил сводную программку, проверял – и почти никогда ее слова не находили подтверждения. Когда он упорствовал, задавая наводящие вопросы, дело неизменно заканчивалось бурной сценой. В общем, ее жизнь балерины была окутана непроницаемой мглой. Но в прошлом она, несомненно, была балериной – она знала слишком много подробностей из быта «Ла Скала», ей были знакомы многие имена и обычаи, она правильно называла даже поставщиков трико и балетных туфель. И все же Дориго заподозрил: какое-то время тому назад Лаида все же ушла из «Ла Скала». Мысль, что Лаида рассталась с профессией балерины, доставляла Дориго чуть ли не боль. Звание балерины «Ла Скала» придало бы ей такую значимость и весомость; уж с ним-то никто не записал бы ее в простые «девицы по вызову». С ним она – вольная артистка, а не юная проститутка; в общей панораме Милана такой вполне найдется место, ведь сама Лаида – это одушевленный Милан, исчерпывающее его воплощение и изящно-дерзкое знамя, животрепещущее над нескончаемой перспективой крыш и печных труб, церквей и заводов, над тихими двориками и старыми палисадниками, поверх суеверий, убогости, упадка и праздности. И, однако же, скапливается очень уж много противоречий и неясных мест в ее образе. Среди прочего – и такое: разве может танцовщица из всемирно известной труппы «Ла Скала» развлекать толпу в «Дуэте» номерами пикантного содержания? Немыслимо, чтобы про такое не узнали; немыслимо, чтобы конкурентки за место Лаиды не сдали ее с потрохами дирекции. Теперь Антонио сомневается даже и в том, что по-настоящему увидел ее на сцене в «Ла Скала» во время репетиции «Вечерней звезды» в образе Гоблина. В тот момент он ничуть не усомнился, что это была именно она – но ему ли не знать о силе, какой обладает самовнушение! Ведь так легко спутать одну девушку с другой – тут дело и в прическе, и в гриме, и в костюме. А тогда, на этой репетиции, все балерины были причесаны одна другой страннее. Как объяснить хотя бы тот дикий факт, что Лаида, если это и впрямь была она, не удостоила его даже взглядом, посмотрев на него так, словно его там вообще не было? Как объяснить, что приятельница, подошедшая к так называемой Лаиде, назвала ее Мацца, тогда как ее реальная фамилия – Анфосси? Как объяснить – если только верить синьоре Эрмелине, – что, с одной стороны, к ней Лаида действительно пришла в день репетиции ровно в четыре, а с другой – чуть ли не в это же время Дориго видел ее – или полагал, что видит, – танцующей в хороводе злых духов? И еще одно воспоминание: после того как состоялась премьера, Дориго получил от штатного фотографа «Ла Скала» снимок группки из девяти Гоблинов в сценических нарядах; но сколько ни ломал глаза, разглядывая его, он так и не нашел на нем Лаиды. Ну да, в костюме и гриме Лаида вполне могла оказаться неузнаваема. Девушек, смахивавших на нее, на снимке было по крайней мере две. Пикантнее всего вышло вот что – когда Дориго какое-то время спустя показал эту фотографию самой Лаиде и спросил: «Послушай, покажи же в конце концов, где здесь ты!» – она, сыграв в обиду, ответила: «Ах, так вот как ты меня любишь! Даже не можешь меня узнать!» |