Книга Цена любви и мести, страница 30 – Анастасия Разумовская

Герцог поднялся, прошёл и сел за стол. Ирис стиснула бёдра и мышцы живота, стараясь удержаться. Хотя, может, не стоило?

Через несколько минут раздалось постукивание, как будто кто-то приближался на костыле, а затем дверь открылась. В кабинет вошла старая карга. Никак иначе эту женщину назвать язык не поворачивался. Разве что болотной ведьмой из детских сказок: огромный горб скрючил её щуплую фигуру так, что узловатые пальцы рук болтались намного ниже колен. Кончик носа заслонял верхнюю усатую губу, а сизоватая нижняя отвисла на торчащий подбородок, украшенный бородавкой. Седые патлы вихрились белым пламенем, просвечивающим розоватой лысиной. Левый глаз походил на совиный и смотрел пронзительно, правый скрывало бельмо. Ирис невольно вздрогнула.

— Аарха, приведи мою вещь в порядок, — вместо приветствия сухо приказал Ширан. — Отмой, накорми и что там ещё надо будет.

Ведьма опёрлась о корявую клюку обеими руками. Внимательно оглядела Ирис. Девушка невольно сжалась.

— Вещь, значит? — спросила старуха каркающим голосом.

— Ты слышала, — недовольно бросил герцог.

— И как зовут эту вещь?

— Никак. Делай, что велел.

Сизые губы искривились в усмешке, обнажив длинные жёлтые зубы нижней челюсти.

— Что ж… Пошли, Никак. Хе-хе.

Ирис не поняла: ведьма раскашлялась или рассмеялась. Девушка невольно обернулась к герцогу. Ведьма пугала её сильнее, чем чудовище: зверя Ирис всё же уже немного знала. К тому же он был сыт. Но Ширан читал какой-то документ, чуть постукивая обратной стороной карандаша по столешнице, и больше не смотрел на жертву.

— Какая юная и сладенькая! — прокряхтела Аарха. — Нежные, мяконькие косточки… Идём-идём. Видишь, хозяин занят.

И направилась прочь, постукивая клюкой. Ирис ничего не оставалось делать, как последовать за ней. Закрывая дверь, девушка вновь бросила взгляд на герцога, и её поразило его равнодушие. Сердце раздиралось. Разум не мог вместить, как можно походя раздавить другого, без ярости, без злобы, без… терзаний. Уничтожить и заняться чтением деловой переписки. Как будто это и вовсе не человек был, а комар. Ей стало жутко.

«Эйву с ним не справиться, — подумала она в тоске. — Эйв — человек, а это… демон».

Старуха привела Ирис в купальню, находившуюся, по счастью, совсем рядом с кабинетом. По счастью, потому что девушка передвигалась с трудом: по ногам текло, каждый шаг отдавался болью. Ей было так плохо, что принцесса вовсе не задумалась, почему в помещении тепло, от полной каменной чаши, круглой, большой, поднимается горячий пар, а в воздухе пахнет то ли ароматическими маслами, то ли травами. А главное — всё готово.

Словно догадавшись о затруднениях пленницы, Аарха поставила перед ней фарфоровую ночную вазу. Стало легче. И стыднее, так как старуха даже не отвернулась, а потом молча забрала горшок и вышла.

Пошатываясь, девушка подошла к чаше, догадавшись, что это, по-видимому, ванная. Скинула с себя пеньюар, сняла через голову сорочку и бросила к ногам. Оперлась руками о края, покрытые намокшей алой простынёй, застеленной по дну, подняла ногу, чтобы перелезть, и расплакалась от резанувшей промежность боли.

Кожу защипало и обожгло, девушка вскрикнула. Но Ирис так продрогла и чувствовала себя такой грязной! А вода пахла вкусными травами и была чистой и тёплой, и «вещь» впервые за долгие часы почувствовала что-то вроде облегчения. Она опустилась на дно — чаша доходила сидящей девушке до плеч — вытянула ноги. Жжение ослабло, по телу разлилась истома.